— Только не шалаши, — покачала головой я, поскольку уже решила строить дома из самодельного кирпича. — дома будут сделаны из глины, — поправила я Анса, а мама согласно закивала.
— И весной вода сюда не достанет. Это самая высокая часть острова, — добавил Коли. — Можно будет ещё кое-что сделать, и тогда земля пропустит воду по искусственно созданным каналам, не давая той задерживаться в почве. — Тот участок, что пониже, — гном махнул рукой, указывая направление, — обработаете и посадите кариллу. А вообще здесь хватит места не только для неё одной.
На «большую» землю вернулись ближе к вечеру. Уставшие, но полные радужных надежд на замечательное будущее. Поскорее бы переехать и начать стройку года. Ведь впереди осень, а там и суровая зима. Нужно быть готовыми во всех смыслах.
Интерлюдия
Одно из поселений орков
Несколькими неделями ранее
Бергтор был зол. Его душила глухая ненависть к девчонке, что подставила его и преданных ему орков под удар. Он едва ноги унёс, а основная часть отряда и вовсе погибла.
Берг и Нджал ворвались в родное стойбище с первыми лучами солнца. И каково же было удивление нового вождя, когда ему навстречу вышел, шаркая ногами, с глубоко надвинутым на голову капюшоном, один из трёх главных шаманов. Сам ша Сиир. О котором уже и позабыли — так давно Сиир не появлялся среди оркских племён. Многие поговаривали, что помер давно.
— Чего вылупился⁈ — глухо рыкнул старик, больно стукнув Берга по плечу деревянной тростью. Бергтор никак не показал своего неудовольствия. В ответ лишь почтительно склонил голову, прижав крепко сжатый кулак правой руки к сердцу. Нджал последовал примеру вожака, замерев чуть позади.
— Гу морн, ша Сиир! — поприветствовал шамана Берг. — Обычно в наше стойбище шаманы приходят в первых днях хоста (осень). Вот и удивился, завидев тебя столь рано.
Сиир смотрел на крупного, сильного орка странным взором своих почти прозрачных глаз и думал, что не зря его позвали духи.
— Слухи дошли, что Визэр погиб в Тёмном лесу, а его место занял ты по праву сильнейшего. Вот и явился, чтобы убедиться воочию. А теперь скажи, где переносные обережные огни? — резко сменил тему старик, откидывая капюшон. — Я не чувствую их. Твои руки пусты.
Во взоре шамана читалось показное равнодушие, но это было далеко не так. Изборождённое морщинами, как кора древнего дуба, лицо старика казалось совершенно бесстрастным. Тонкая сеточка вен выступала причудливой вязью под тонкой пергаментной кожей светло-светло оливкового цвета, словно зелень, присущая каждому орку, с годами поблекла и практически стёрлась.