Травин встал, оставив Гришу одного грустить, и пошёл в сторону вагона, там явно не справлялись, а сидеть просто так без дела он не очень любил. Насчёт оплаты он не волновался, потому что сам себе уже заплатил, а вот где счетовод пробыл двое суток, это молодой человек собирался выяснить, осталось только Парасюка найти и вызвать на откровенный разговор. Сергей думал, что сделает это ближе к вечеру, однако увидел счетовода гораздо раньше.

Тот появился на привокзальной площади в двуколке вместе с каким-то парнем лет двадцати, который правил лошадью, но не остался сидеть в повозке, а спрыгнул вслед за Парасюком. В руках у Матвея Лукича был потёртый кожаный портфель, несмотря на тёплую погоду, мужчина застегнул пиджак на все пуговицы и ежился.

— Заболел чем-то, — сказал он Грише, который метался от съёмочной площадки к Муромскому и милиции, — еле в себя пришёл. Где Свирский?

— Вот-вот будет, — Розанов покосился на сопровождающего, — это с вами?

— Да, взял себе на время помощника, еле на ногах стою.

Парасюк забрал себе одно из кресел, его новый приятель подтащил деревянный ящик и уселся рядом. Лицо у счетовода было бледное, пальцы дрожали, Сергей издали наблюдал, как Матвей Лукич старается изобразить, что увлечён бумагами, но на самом деле где-то в облаках витает. Момент для расспросов был вроде как подходящий, Травин подошёл к оставшимся двум ящикам, чтобы оттащить к вагону, и словно походя поинтересовался, что там с его семьюдесятью рублями. Счетовод рассеяно кивнул, сказал, что как только придёт время, Сергей всё получит, видно было, что отвечает он, только чтобы отвязаться. Травин навязываться пока что не стал, парень, сидящий рядом с Матвеем Лукичом, заинтересовал его куда больше.

Лицо у нового помощника счетовода было открытое и честное, взгляд прямой, руки большие и натруженные, одет он был аккуратно, в чистую рубашку и жилет. Белобрысый, рослый и румяный, хоть сейчас на плакат лепи. На груди блестел комсомольский значок.

— Сергей, — молодой человек протянул ему руку.

— Генрих, — парень крепко её пожал и приветливо улыбнулся.

Свободного покроя брюки почти не обнажали щиколотки, но Сергей заметил внизу, около ботинка, кожаный уголок, отошёл с ящиком, дождался порыва ветра — под брючиной у Генриха вырисовывались ножны. Не тесак, но и не перочинный ножичек, лезвие где-то сантиметров пятнадцать, и ещё столько же рукоять. Парень сидел расслабленно, словно ни о чём не беспокоясь, и уж точно не собирался в чём-то счетоводу помогать. Иногда он бросал взгляды в сторону вокзала, там Сергей заметил невысокого, но тоже белобрысого парнишку лет пятнадцати, очень похожего на Генриха, в мешковатых штанах и коротких сапогах. Парнишка лузгал семечки, опершись о фонарный столб.