— Завадский же сказал — журналистка из Москвы по фамилии Кольцова. Это хорошо, что она сексот, значит, о Завадском узнают не только от нас, но и от неё. Сейчас, братец, важно, чтобы никаких случайностей не вышло. Плоткин утром, сволочь, меня чуть не изнасиловал, кто-то запросил мои документы из милиции, ну по тому делу, ты помнишь. Хорошо он папку перехватил, обещал, что до пятницы не вернёт. А в четверг я должна буду сделать всё, о чём этот слизняк попросит.

— Так мы же в четверг… — Брумель наморщил лоб, а потом рассмеялся, топорща усики.

— Да, братец, да. Ещё он велел передать, чтобы твоя группа была готова во вторник к трём в том месте, который мы назвали. Он туда целый эскадрон нагонит.

— Может, прирезать этого дурака? И зачем ждать, когда появится Лившиц, давай заберём груз прямо там, на вокзале, — предложил мужчина. — Я могу отправиться во Владикавказ ночным поездом и прижать этого гада к ногтю, а потом привезти всё багажом.

Мурочка посмотрела на него как на слабоумного. Базиль был не слишком умён и иногда говорил полную чушь. Зато он был жесток, хитёр и беспринципен, а главное — очень исполнителен.

— Не говори глупостей, — жестко сказала она, — там охраны больше, чем людей на этой улице. И вообще, Лившиц нужен мне здесь, ты — на свободе, не в камере. За Кольцовой с завтрашнего дня больше не ходи, хватит с неё, а вот за Травиным проследи, на глаза попадись невзначай, если он тебя поймает, скажешь, что выполняешь поручение Завадского. Лучше бы, конечно, вы подружились, но на это уже нет времени. Только бы Федотов не подвёл, но если что, и без него обойдёмся. Про Травина что узнал?

— Живёт, как ты и сказала, в «Бристоле», только в той части, что куруправление занимает, вместе с какой-то девчонкой, то ли дочка, то ли родственница, лет десять ей, наглая такая, я в коридоре стоял, так с вопросами пристала, что я делаю. Без него тебе никак не обойтись? Мильнер отказал, так там других полно, только юбку подними.

— Некогда, мой друг, некогда, — Мурочка поджала губы совсем по-детски, отчего её лицо стало выглядеть ещё наивнее, — два дня, помнишь? А девочка — это хорошо, я попрошу Федотова, чтобы он Травина вместе с ней на аэродром позвал. Будет посговорчивее.

Если не Бушман и его новая подруга, Сергей бы отлично выспался, он ещё раз, во всех подробностях рассказал Лене о своих приключениях в сельхозкоммуне «Светлый путь», получил порцию упрёков, дождался, когда Кольцова наконец уйдёт, и снова завалился на кровать. После ночного происшествия адреналин ещё не выветрился, и Травину снились яркие, пронизанные какими-то странными воспоминаниями сны. О которых он, впрочем, почти сразу забыл, стоило подняться с кровати.