Мастер магии разума занялся подобными изысканиями ради развлечения, достигнув определённого могущества с аспектом. Потом ему стало скучно, вот он и нашёл себе занятие по душе, как говорится.

Мне же, как человеку, который всегда был любознателен, рассказывал об этом с удовольствием. Что мне в будущем весьма помогло в самых разных ситуациях.

Как, например, и сейчас.

Авдей Миронович Пискалёв был чертовски хорош в сфере психологического давления. Уже не знаю, где он набрался таких знаний. Может, благодаря опыту управления рынком, а значит, и множеством людей. Или специально учился.

Но в арсенале Усача было немало приёмов.

Я в какой-то момент даже чуть не забылся от своего рода восхищения. Не тем, что он делал, а тем, сколько умел. Во благо бы это ещё, а не для запугивания…

Ну да ладно, мир идеален настолько, насколько этого хочется.

В ход пошло всё — от прощупывания, вызывания доверия, привязки до раскачивания, дезориентации, расщепления и прочих вещей, способных превратить рационального человека в марионетку.

Всё время, пока мы беседовали, я ощущал слабое воздействие артефакта. Но уже не на меня, а на хозяина. Вещица усиливала его умения.

И я понял, в чём причина его безнаказанности. Ловкое, я бы сказал профессиональное, манипулирование и усиливающий это артефакт. Моя прежняя теория о том, что устройство прогнозирует поведение, оказалась неверной.

Несмотря на то что на разговор он меня вынудил угрозой, дальше пошло по классической схеме. Вкрадчивый спокойный голос, считывание базовых ценностей и так далее. Даже моё любимое, с тремя «да» было в первом же акте этого представления.

Когда ты соглашаешься с чем-то очевидным, с чем не поспоришь, несколько раз подряд. А потом и со следующим утверждением, уже по привычке. Вроде «договариваться лучше, чем конфликтовать», «всем нужна уверенность в будущем и безопасность» и так далее.

И ты незаметно втягиваешься, меняя отношение к собеседнику. Разумные ведь вещи говорит.

Мило.

— Понимаете теперь, как я переживаю за своё дело? — вздыхал он, пока мы сидели в моей лавке, а снаружи стерегли вход его охранники. — Порой вынужден делать то, что может быть воспринято с неприятием. Исключительно ради общего блага.

К этом времени мы уже долго разговаривали. И большинство людей прониклось бы и сдалось.

Я тоже проникся, но идеей сдать его Баталову, где умения Пискалёва пригодятся. От первоначальной мысли размазать его я отказался. Да, подлец. Да, испортил жизнь многим хорошим людям. Но месть и возмездие — понятия разные. Растоптать или заставить расплачиваться — разница большая.