Перед моим столом возникла парочка девушек. Обе отчаянно смущались, но храбро попросили внимания.

— Ваша светлость, — они присели в реверансе по очереди, что выглядело умилительно. — Позвольте сказать.

— Конечно, слушаю, — улыбнулся я.

— Мы по поводу Милы…

Академия — организм сродни коллективному разуму. И слухи здесь разлетаются со скоростью мысли, так что про исключение и предупреждение уже все знали.

Девушки представились так невнятно, что я не разобрал. А переспросить не успел, так как меня сразу же обрушилась лавина информации, причём говорили они одновременно, что осложняло дело.

Но я их не останавливал. Видно было, что скажи я хоть слово — испуганно упорхнут.

Не скажу, что прекрасный пол склонен преувеличивать, но… Скажем так, эмоционально настолько наполнять, что любой важный разговор становится драмой.

Случилось, конечно же, страшное.

Мила Яримина была очень перспективным магом воды. Девушку взяли из приюта в княжескую семью, что уже вызывало немало вопросов. Либо незаконнорождённая, либо очень талантливая. Правда была неизвестна её подругам, но оттого рассказ менее трагичнее не становился.

На девушку возлагали столько надежд, будто он старшим сыном была, а не удочерённой. Сын, к слову, присутствовал, родной и менее талантливый.

Сложная официальная схема, но княжной Мила не являлась, при этом носила фамилию рода. В будущем могла стать завидной партией, ведь наследство ей было обещано, и весьма приличное. То есть абы кому замуж Яримины выдавать не собирались.

Ещё и учиться отправили в лучшее заведение империи. Да и в принципе ни в чём не отказывали.

Можно было понять, что взбрело в голову девице, когда ей бросил вызов княжич. Доказать. Себе, ему, родителям, всему свету. Что достойна, что лучше всех и так далее по длинному списку, будоражащему юные умы.

Даже удивительно, ведь стихия воды — умиротворяющая, а тут такую бурю вызвала.

— Не наказывайте её! — в завершение умоляли они.

Я и не собирался. Девушка защитила других, лишь за это стоило простить многое. Поговорить — возможно. То, что я постоянно буду сталкиваться с юношеской горячностью, я заранее понимал. Сам таким был, как и все мои ровесники тогда.

— Пока Мила ограничится предупреждением, — успокоил я студенток, отчего они шумно вздохнули. — Но…

— Спасибо! Спасибо! — наперебой воскликнули они. — Вы самый лучший! Вы самый добрый!

Далеко им ещё до убедительности в этой манипуляции, старой, как сама жизнь на земле. Сдерживая улыбку, я всё же закончил:

— Но разговор будет серьёзный. Нарушение правил академии не дозволено никому.