Четвёртого разрубил клинком в полёте. Пятый промахнулся, взбрыкнув в пустоту, ибо я, и не думая стоять на месте, уже бежал к подранку. Последний предпринял наиболее реалистичную попытку, бросившись мне в ноги, но я успел подпрыгнуть. А ведь вполне мог споткнуться или поскользнуться на мягком и податливом тельце. Подумать только! Я дерусь с зайцами! Охренеть!

Когда подбежал вплотную к косому, тот нашёл-таки в себе силы и, выпрыгнув, попытался в перевороте лягнуть меня своими массивными задними лапами. Если что, то вовсе не безобидный взбрык. Его удар вполне пробьёт мой «Панцирь» и оба «Щита», а лапы, всё ещё обладая достаточным зарядом Силы, размозжат мне череп или проломят грудь, вогнав рёбра в лёгкие.

Но я успел увернуться и ещё в полёте вогнал в его бок клинок с «Упырём». Припечатал косого к земле и провернул кинжал, взрезая жизненно важные органы. И вдруг меня охватила знакомая всепожирающая боль, ощущение распирания изнутри и переполняющий поток энергии. Инстинктивно попытался разжать пальцы, но не преуспел в этом. Всё, как и в предыдущие разы. Это была последняя моя мысль, после которой меня накрыла темнота…

— Очнулся? — спросил Дмитрий, стоило мне открыть глаза.

— Да, — не поднимаясь и рассматривая голые ветви высоких деревьев, ответил я.

— С возвращением. Я уж думал, ты помер.

— Не дождёшься.

— И не надо.

— Ты зачем стреловидные пули впустую израсходовал? — не удержался я от меркантильного вопроса.

— Я как узнал, что загонять зайца будем, перезарядил один пистолет круглыми пулями.

— Тогда ладно, — не спеша подниматься, меланхолично произнёс я.

— Харитон жалуется, что ты трофей попортил. Пуля на выходе разворотила лопатку и шкуру в клочья. А после ты ещё и ножом добавил. Говорит, что уж косого-то можно было взять аккуратнее. Мол, он бы управился лучше.

— Не сомневаюсь. Он ведь охотник, — всё ещё лёжа на спине, согласился я. — Сколько я провалялся?

— Примерно с четверть часа.

— Понятно.

— И как? Получилось?

— Пока могу сказать лишь то, что вместилище увеличилось вдвое, то есть где-то шестьдесят шесть единиц, каналы подросли и стали более ветвистыми. В остальном нужно наблюдать и пробовать, пока ничего не понятно.

Ясное дело, я Дмитрию не собираюсь говорить всё. Не вопрос, я хочу иметь его рядом как друга и готов доверяться ему. Но не безгранично. Даже между супругами, прожившими жизнь душа в душу, хватает тайн. Что уж говорить о человеке, которого знаешь каких-то два с небольшим месяца.

А так уже наблюдались значительные изменения. К примеру, некоторые каналы, которые прежде я называл основными, теперь с полной ответственностью могу обозвать артериями. Из приятного, убийство высокорангового зверька не просто подняло меня на следующую ступень, а увеличило моё вместилище вдвое. Так что я сейчас уже приближаюсь к пятому рангу. Ещё четырнадцать единиц и я его возьму.