— Ты опять о нападении разбойников?

— Прости.

— И чего ты такой дотошный? Не боишься, что поссоримся?

— Мне бы этого не хотелось.

— Ну и к чему тогда ворошишь?

— Поначалу просто хотел понять. Сестра недаром называет меня занудой. А сейчас… чем больше о тебе узнаю, чем чаще общаемся. Словом, я хочу быть твоим другом, н-но… В общем…

— Быть другом лжеца не хочется, — невесело хмыкнул я.

— Не так. От друзей нет тайн. Если они имеются, значит, это не друзья, а знакомые.

— У тебя нет друзей?

— Друг может быть только один.

— Будем мы друзьями или нет, ты должен дать мне слово чести, что никогда и никому не расскажешь об этом.

Сам не знаю отчего, после небольшой паузы решил рассказать ему если не всё, то многое. Возможно, потому что паренёк мне нравился. Может, и зануда, но однозначно без гнили. Ну и возраст как раз подходящий, чтобы сдружиться.

— Я даю слово чести, — с горящим взглядом запальчиво произнёс он.

— Всё просто, Дима. Я получил сабельный удар и лишился чувств. Когда очнулся, трое разбойников насиловали опустошённую матушку. Четвёртый возился за каретой. Макеев этот сидел спиной ко мне в нескольких шагах и раздавал советы насильникам. Я взял дубинку и огрел его по башке. Потом подхватил пистолеты из футляра и тупо расстрелял эту троицу. Последний разбойник выбежал из-за кареты и выстрелил в меня, попав в щёку. Я оказался точнее. Почувствовав, что теряю сознание, испугался, что главарь может прийти в себя, и из последних сил выхватил его кинжал и вогнал в грудь по самую гарду. Боль. Темнота. Очнулся уже со вторым рангом, изуродованным лицом и с вдвое увеличившимся коэффициентом пропускной способности каналов.

— Значит, вся туманность рассказа из-за нежелания рассказывать о насилии над матушкой. Прости.

— Не только. Ещё мы не хотим распространяться по поводу случившихся со мной изменений.

— Но этого не может быть. Ведь всем известно…

— И поэтому нет дураков рискнуть, чтобы проверить особенности своего дара. И я не посмел бы так поступить, но в тот момент плохо соображал, а матушка ещё толком не пришла в себя. Как считаешь, что сделают наши учёные, узнав о моём феномене?

— Захотят его изучить. Но ты можешь отказаться.

— Такой большой, а в сказки веришь. Да кому интересны мои хотелки. Как считаешь, какой у меня сейчас ранг?

— Неужели третий? — с недоверием поинтересовался он.

— Почти четвёртый. А прошло всего-то четыре месяца.

— Погоди, так того секача…

— Тоже я.

— И поганого?

— Нет. Тут я действительно скакал, как блоха, и едва не погиб. Отец пленил его и отдал старшему брату. Но на сегодня у меня коэффициент поднялся до трёх с лишком.