— Давайте сделаем так. Вы отправили ко мне посыльного и передали его слова, а уж пошёл я к нему или нет, вы мне не указ. Или он настолько мстителен, что решит испортить вам жизнь?

— Нет. Наверное, нет. Но и нрав у него вздорный.

— Поверьте, я найду рычаги поставить его на место. А пока взгляните. Правда, под стекло поместить не смог, с деньгами сейчас туговато, — открыл я папку.

— Ерунду говорите, — осторожно перебирая листы с пятью рисунками и заворожённо всматриваясь в них, возразил лавочник. — Полагаете, что покупатели оставят их в простых невыразительных рамках? Поверье, они окажутся в резных багетах. Многие уже интересовались, можно ли приобрести нечто подобное. И Трёпов в том числе. Так что гарантирую, уже к сегодняшнему вечеру я их все распродам. Прямо сейчас отправлю внука по адресам, и их расхватают как горячие пирожки.

— Даже если я заломлю цену?

— Я взял на себя смелость озвучить их стоимость в десять рублей. Ведь мы с вами…

— Всё нормально, Антип Григорьевич. Только я не готов выплачивать вам за эти рисунки комиссию в пять рублей.

— Ну что вы! Половина — это слишком. Я рассчитывал на рубль.

— Два рубля, Антип Григорьевич.

— Довольно щедро.

— Справедливо, — не согласился я.

— Благодарю.

— Исходя из ваших слов, уже к вечеру можно зайти за деньгами?

— Как я могу такое гарантировать, Роман Тимофеевич. Только предполагать.

— Хорошо. Тогда я зайду к вам под закрытие, сладится —хорошо, а нет, так на нет и суда нет.

Я вышел из лавки и пошёл гулять по городу. Нравится мне Тула с её аккуратными улочками. Приличный и чистый городок. Единственный недостаток — это стоящий в его центре крупный казённый завод, трубы которого дымят круглый год. Ладно ещё, когда ветер относит смог в рабочие кварталы, но ведь и иначе бывает. С другой стороны, чего ещё ожидать от промышленного центра.

Посетил и других книготорговцев узнать на предмет возможных клиентов. Но там таковых не нашлось. Размещать у них рисунки на продажу я не собирался, ибо блеск в глазах я увидел лишь у Антипа Григорьевича. Опять же, в мои планы не входило сутки напролёт корпеть над рисованием. Сейчас это всего лишь вынужденная мера.

Через три часа вернулся в лавку, и Антип Григорьевич вручил мне ровно сорок рублей. У меня аж на душе потеплело. Ну ненавижу я безденежье. Всегда в кармане монета водилась, а тут вдруг словно удавку на шею накинули.

Оставив рисунки, направился прямиком домой. Матушка прожила со мной в Туле ровно десять дней. За это время мастера выполнили весь мой заказ, а я в свою очередь полностью переоборудовать умывальную комнату. Как результат, она успела оценить удобство, что-то там прикинула и велела мне обойти мастеров с повторным заказом, но уже для нашей усадьбы. Дождавшись же его исполнения, с покупками отправилась домой. На прощание оставила мне десять рублей, велев ни в чём себе не отказывать. Смешно. Но, с другой стороны, я ведь хотел самостоятельности.