— Продать?

— Мне позарез нужны деньги, Лучезар. Война сильно ударила по финансам рода, и я не могу держать полные склады бесхозного оружия. Сколько у нас сейчас автоматов, например?

— Двести двадцать один. Это с учётом шестнадцати навороченных, которые от вражеского спецназа достались.

— Ну вот видишь. Даже когда восполним гвардию, нам вряд ли понадобится больше сотни. С учётом навороченных. Остальные можно продать. Поехали, рассказывай.

До вечера мы с Лучезаром разбирались с нашим военным хозяйством. Я вдруг понял одну важную вещь. На переговорах об этом не вспомнили ни граф Бехтеев, ни я.

Один из грузовиков, захваченных после сражения в лесу, был забит боеприпасами. По большей части патроны для автоматов, но также ручные гранаты, снаряды для подствольных гранатомётов и защитные амулеты.

Раз уж в мирном договоре ничего про это не было сказано, мы с чистой совестью могли оставить всё это добро себе. Надо было только выгрузить и спрятать на складе. Завтра бехтеевцы приедут забирать свои машины и обмениваться пленными, не стоит светить ящиками с их гербами.

Со всеми делами мы закончили только вечером. Я попрощался с Лучезаром и отправился домой, где меня встретила Белослава.

— Вроде война закончилась, а ты опять уставший, — посетовала она.

— Война-то закончилась, но дел меньше не стало. Ещё много всего предстоит, сестрёнка.

— На войне даже проще, не так ли? — в комнату неожиданно зашёл Пётр. — Там хотя бы всё понятно. Вот свои, вот чужие, никаких полутонов.

— Это с позиции простого солдата, — сказал я. — У меня, как у главы рода, задачи были посложнее. Белослава, это ты его выпустила?

— Ну да, — скромно опустила глаза сестра. — Я так поняла, раз вы заключили мир, он больше не пленник.

— В целом да, но такие вещи надо делать с моего разрешения, дорогая. Это понятно?

— Прошу, не гневайся на сестру, Эспер, — Бехтеев даже поклонился. — Между нами больше нет вражды.

— Лично между нами её никогда не было. Белослава, я не слышу ответа, — я перевёл на неё взгляд. — Ты поняла меня?

— Да, Эспер, прости. Больше я не буду делать ничего такого без твоего разрешения.

— Хорошо, — я поцеловал сестру в щёку и спросил: — Как насчёт ужина? Думаю, что Пётр к нам присоединится.

— С радостью, — ответил тот.

Пока Бела с помощью служанки накрывала на стол, я подошёл к Бехтееву. Направил нужным образом сплетённую живу в кулон у него на шее, и тот сам собой расстегнулся.

Пётр глубоко вдохнул, и в его глазах заплясало пламя Взора. Он тут же отвернулся и зажмурился, чтобы я не решил, будто это знак агрессии.