— Не надо. Его. Убивать, — чётко выделяя каждое слово, сказал Илья Романович. — Ты уже едешь во владения Левина?

— Да.

— Чтобы ни единого выстрела! Иначе уже я изгоню тебя в Сибирь и, поверь, так быстро не верну! Ждите меня!

— Как скажете, ваше высочество. Подождём. Но учтите, если люди Андрея вдруг начнут стрелять первыми, мы ответим.

— С ним я тоже свяжусь, — буркнул Грушецкий и отключил вокс.

В общем-то, я не рассчитывал, что мне позволят штурмовать поместье Левина. В большой России так действительно не делается. То есть войны проводятся, конечно, и поместья штурмуются, и дворяне гибнут. Но для всего этого должен быть веский повод.

У меня он был. Однако без позволения князя — никакой войны.

Вот князь не разрешил, и всё. Пушки будут молчать. А если вдруг заговорят — возникнут серьёзные последствия для всех участников конфликта.

Это в Сибири нет князей, император далеко, а протекторат обычно только на словах. Нужно только подмахнуть бумажку в канцелярии, где легко это сделать за взятку. И всё, война объявлена. В большой России так просто не получится.

В общем, я приказал солдатам не открывать огонь. Только в случае нападения. Думаю, что и у бойцов Левина был такой же приказ.

Поместье Андрея уже было накрыто защитным куполом. Он был густого фиолетового цвета, и нельзя было разглядеть, что делается внутри и сколько там противников.

Не очень хорошо. Ведь я точно знал, что у Левина есть артиллерия. Если дойдёт до боя, он сможет безнаказанно обстреливать нас. Пока расковыряем купол, понесём потери.

Так что свои пушки мы поставили подальше, на опушке леса, и замаскировали как могли. Взяли поместье в полукруг и заблокировали дорогу. Очень вовремя. К Андрею как раз пришли основные силы, из расположенной не очень близко военной части.

Но мы успели первыми, и пропускать его гвардейцев отказались. Само собой, они были не рады, однако до стрельбы не дошло. Они просто поехали в объезд, собираясь занять позиции с другой стороны поместья.

Скоро прибыл и князь Грушецкий. На роскошном белом автомобиле с золотыми дисками. Не удивлюсь, если они и правда были золотыми, зная любовь Ильи Романовича к драгоценностям.

Через помощника князь вызвал меня к себе, а вскоре прибыл и Андрей в сопровождении пяти телохранителей. Я же приехал один.

Мы трое встретились на деревянном мосту, который был перекинут через небольшую речушку. Вода приятно журчала внизу, и течение гнало множество опавших листьев.

— Здравствуй, княже, — я поклонился и затем протянул руку.

— Здравствуй, Эспер, — Илья Романович ответил на рукопожатие.