— В этом что-то есть, — согласился Илья. — Я подумаю.
— Кстати, я решил, — спокойно сказал я.
Я не стал уточнять, но Илья сразу меня понял.
— Ты решил, кого хочешь видеть главой губернской Службы ликторов? И кого же?
— Графа Новикова. Он подходит, точно. Кстати, рекомендую вместе с графом взять всю его команду. Пусть работают, как привыкли.
— Ясно.
По голосу Ильи я слышал, что друг обрадован.
Он молчал и рулил. А я улыбался и ждал. И все-таки дождался.
— Барон! — не утерпел Илья. — А на кой тебе понадобилась вся эта канитель с дуэлью? Ты ведь мог просто поговорить с Новиковым!
— Мог, — согласился я. — Но мне хотелось узнать его поближе.
— Барон! Когда-нибудь ты меня доконаешь!
— Ничего. Его величество даст тебе медаль за хорошую службу. В конце концов, все ведь получилось, как вы хотели?
— Что ты собираешься делать с Лабуалями, Барон? — спросил Илья, когда мы подъехали к дому.
Он остановил машину, но не торопился вылезать.
Я удивленно посмотрел на Илью.
— А с ними надо что-то делать? Они свободны, и сами выберут, как им жить.
— Правильно! — сонно подтвердил с заднего сиденья Барятинский.
Я рассмеялся и, перегнувшись через спинку, толкнул его в бок.
— Просыпайся, засоня! Приехали. Кто-то грозился устроить мне эпическую гулянку. Не проспи свою возможность.
У меня как будто гора с плеч свалилась.
Дело было закончено.
Полностью.
Окончательно и бесповоротно.
Фух!
Я вылез из машины и с удовольствием потянулся. Как же хорошо-то а?
На Бернгардовку опускался теплый августовский вечер. Неподвижный воздух казался хрупким и холодным, как тонкое стекло.
Тихо гудели мощные артефакты, которые создавали вокруг участка защитное поле.
Все, больше они не нужны!
Враг разбит, раздавлен и окончательно сгинул в мире Призраков.
Улыбаясь, я вошел в защитное поле. Ощутил легкое покалывание, похожее на щекотку. От этого настроение поднялось еще выше.
Я поднял руки и сделал несколько сложных движений, который научил меня Родион Романович.
Артефакты перестали гудеть, а защитное поле исчезло.
Я обернулся и подмигнул Илье, который тоже вылез из машины и теперь смотрел на меня.
— Вот так, дружище! Осажденная крепость свободна.
Барятинский неожиданно расчувствовался.
— Дай, я тебя обниму, Никита! — радостно завопил он.
И тут же исполнил свою угрозу — крепко стиснул меня в объятиях.
— Только целоваться не вздумай, — засмеялся я.
Вырвался из рук Барятинского и толкнул створку ворот.
— Загоняй машину, — сказал я Илье.
Огромная жабья голова, которую мы привязали на крышу машины, покачиваясь вплыла во двор.
— С таким грузом тебя ни один извозчик не повезет, — весело сказал я Барятинскому.