«…будучи поставленными перед фактом, мы при всём желании не могли бы сохранить прежние соглашения с кланом Зиминых…»
Кто-то юлит, пытаясь выбрать слова повежливее, кто-то говорит напрямую, но суть одна. Да и пошли бы они к чёрту — и те, и другие! Зимина рухнула на спинку кресла, снова откинув телефон и ненавидяще уставившись на портрет деда, всё ещё висящий здесь.
Почему она его до сих пор не убрала? И почему Октябрь вообще повесил напротив стола свой собственный трёхметровый портрет?
Чёртов грёбаный Октябрь. Висит тут, смотрит, как у неё всё валится из рук и, наверное, так смеётся в душе!
— Что глядишь? — прошептала Снежана сквозь зубы, буравя портрет взглядом. — Злорадствуешь, сволочь? Всё как ты и твердил: я бесполезное ничтожество, я разочарование, я ничего не могу и не умею…
Она почесала в затылке, и ещё одна прядка осталась в руке.
— Можешь сказать «я же говорил!» — лицо Снежаны исказилось до уродства. — Доволен, бл*ть⁈ Доволен?!!
Рука сама дёрнулась вперёд; волна ледяного пламени ударилась в портрет, покрывая его слоем инея, срывая со стены, ломая на части. Сила шла и шла, слишком большая, чтобы Снежана могла её удержать или вовремя остановить; впрочем, она и не желала. Ледяное пламя перевернуло стол, наверху угрожающе закачалась дорогая люстра.
— Грачёв!!! — заорала Снежана, уже не сдерживаясь; энергия лилась сразу из двух рук, сокрушая кабинет. — За что, сука?!! Я же даже ничего, бл*ть, тебе не сделала!! Ненавижу… ненавижу тебя, у*бок!!
Повернувшись вбок, она уставилась на своё отражение в зеркало — а затем кинулась к перевёрнутому столу, выхватила из ящика большие ножницы и начала с остервенением кромсать собственные волосы. Нет, это мало… отбросив лезвия, Снежана принялась срезать волосы магией, оставляя ровный и короткий «ёжик».
Крики постепенно сменились рыданиями; у Снежаны больше не было сил даже на выражение ненависти. Сколько времени она рыдала, упав посреди комнаты и даже не вытирая потёкшую тушь? Вряд ли она могла бы сказать.
— Кхм-кхм… — раздалось за её плечом. Зимина обернулась. Что⁈ Когда вошёл секретарь? Он стучал? Или… — Прошу прощения, госпожа Зимина… кажется, вы тут поскользнулись…
— В чём дело? — быстро и хрипло осведомилась девушка, проведя рукой по лицу. Поскользнулась, да уж… по всему кабинету — иней, осколки льда и мебели, куски штукатурки, её собственные волосы…
— К вам тут… — секретарь пошевелил пальцами, замявшись на секунду. — Некий господин Эрмит.
…что? Зимина, забыв про всё, просто уставилась на секретаря, не в состоянии поверить.
Эрмит? Эрмит-Грачёв, этот чёртов ублюдок, глава Тёмных? Ему было мало превратить её жизнь в Ад, он ещё и решил прийти и понасмехаться над ней?