До меня дошло, что я почти ничего не знаю о своём новом знакомце. Ну да, сделал пару выводов по внешности и короткому разговору. Но ведь он — тоже Тёмный, в конце концов.
Ничего не знаю…
Ах, да, точно. Алиса же скинула мне целую стену текста о нём.
Надо почитать, что ли.
Встрепенувшись (в свои мысли я ушёл надолго, даже потеряв счёт времени), я потянулся за перемазанным моей же кровью телефоном.
«Вячеслав Демидович Манкин, 20** года рождения. Семья Манкиных вот уже четвёртое поколение является последователями Тёмного Культа, выполняя в нём роль убийц-экзекуторов. В отличие от тайных ассасинов, Манкины занимаются убийствами демонстративными — такими, как публичная казнь предателя или кровавое послание от Культа…»
Чего?
Я моргнул, но буквы не пропадали. Да, всё так и есть. Убийцы-экзекуторы, кровавые послания.
…может быть, мне стоит позвонить ему, а? Уточнить, чтобы действовал потише, не привлекая лишнего…
Мелодия входящего звонка заиграла раньше, чем я успел вызвать Славика первым.
— Босс! — раздался на весь подвал голос Славика, преисполненный гордости (старик встрепенулся, услышав его). — Босс! Я всё сделал!
— Д-да-да? — наверное, я мог бы сказать что-нибудь посодержательней, но мысли словно покинули голову.
— Нашёл их и разобрался с ними! — продолжал заливаться счастливый парень. — Я обставил всё как месть! Как вы и говорили — по красоте. С кровавыми буквами на стене и всё такое…
Я обмер. Чего-чего?
— Они ни за что не догадаются о вашей настоящей цели!
— О чём ты? — не понял я.
— Но я догадался! Я всё понял, босс, и прошёл ваше испытание.
Испытание?
— Он у меня! — захлёбываясь от восторга, заключил Славик. — Чемодан, босс! Я достал его!
…какой ещё, нахер, чемодан?
Прим. автора:
Каждый день, когда автор не выкладывает главу — автор думает о главе.
Выкладка по готовности, по графику «Как только, так сразу».
Листья как люди. Растут, чтобы упасть.
…нет, не то.
Листья — как тайные желания… в какой-то момент срываются в свободный полёт и…
Тоже лажа.
Листья…
Кавадзаки вздохнул, вглядываясь в раннезакатное солнце, только-только начинающее миновать кроны верхушек парковых деревьев.
Листья — как…
В свободное время Кавадзаки любил позаниматься философией. Ему всегда хотелось стать автором короткого, но в тоже время глубокого изречения. Такого, что переживёт его и станет очередной из незыблемых истин, о которых вспоминают в спорах и в быту.
Он часто жалел о том, что не знает латынь. С ней бы его ещё не придуманное изречение звучало бы ещё весомее.
Кавадзаки медленно, не спеша вышагивал по парковой аллее; мысли о листьях занимали сейчас всё его сознание, и он хотел хотя бы ненамного оттянуть ту встречу, ради которой он здесь сегодня и которая наверняка его отвлечёт, переключит в иное русло.