Я разглядывал окна в Зоотерике, выкрутив бинокль на максимум. За занавесками четвертого этажа мелькают кошечки, изгибающиеся гибкими телами. Их, видимо, селят недалеко от люксов, где и пользуют. Выше я вижу совсем странные фигуры. Люди и орки со звериными и птичьими головами, с необычайно длинными конечностями. Или, наоборот, со странным набором конечностей. В одном окне задернул штору парень, который ползает, как паук. И вот на хрена они это делают? Непонятно.

А это кто? А это точно она, Лилит. Или ее двойник. Хотя навряд ли. У этой рука на косынке. Точно, она. Она села в черный микроавтобус, дверь в котором осталась открытой. Кого-то ждет. Я схватил кошелек, пояс с оружием и вылетел из квартиры. Лифт пришел быстро, и уже через минуту я тормознул таксующего мужика из человеков, которому сказал.

— Надо за одной машиной покататься. По деньгам не обижу.

— Пятьдесят денег минималка, каждый последующий час еще тридцать, — лениво бросил тот. — И деньги вперед. За телкой следишь?

— Как ты догадался? — округлил я глаза, суя ему монету.

— Пф-ф, — гордо выдохнул таксист, который, как и все таксисты на свете, знал абсолютно всё и разбирался во всём, особенно в мировой политике, в футболе и в бабах.

Из ворот Зоотерики выехал черный микроавтобус, и я молча показал: за ним, мол. Таксист понимающе покрутил у виска, посмотрел на меня, как на умалишенного, и нажал на педаль. Электрический мотор нежно зашелестел, и машина пошла за целью, умело прячась в общем потоке. Видимо, мужик не в первый раз этим занимается.

— Здесь, — сказал я, увидев, что микроавтобус остановился, а Лилит вышла из него одна.

— Это кабак Шерхана, парень, — сказал таксист. — Дорогое заведение. Если хочешь совет…

— Не хочу, — отрезал я, вылезая из машины. — Бывай.

Официант, парень с двумя парами рук, преградил мне путь, но я сделал морду кирпичом и сказал.

— Меня ждут.

— Кто? — уставился он на меня неподвижным взглядом.

— Лилит, — ответил я, и он отошел в сторону.

— А это я пока возьму, — показал он на пояс с оружием. — Получишь на выходе. У нас все ровно. Это серьезное заведение.

Непритязательное снаружи здание изнутри слепило пошлой роскошью. Так ее обычно понимают люди, продавшие очень много арбузов и решившие, что теперь им нужен свой ресторан. Пенопластовая лепнина в неимоверном количестве, хрусталь и бархат. Бесшумные официанты обносили немногочисленных клиентов пивом, держа в четырех руках по две кружки сразу. Лилит скучала в уголке, изучая меню. Увидев меня, она даже рот в растерянности приоткрыла. Только хвост застучал по полу, словно по барабану. Прелестное личико ее при этом оставалось совершенно бесстрастным.