Сказать, что я охренел, это вообще ничего не сказать. Светлая кожа эльфийки отливала мягким перламутровым сиянием, она как будто светилась изнутри. Длинные серебряные волосы тяжелыми прядями спадали на плечи и спину, открывая острые, изящные ушки. Лицо с высокими скулами, тонким прямым носом и чуть приподнятыми бровями казалось выточенным из слоновой кости. Губы бледно-розовые, полные, чуть приоткрытые. Шея длинная, тонкая, с едва заметной пульсацией под кожей. Она носила облегающую тунику из темной ткани, которая подчеркивала каждый изгиб тела: узкие плечи, высокую грудь, осиную талию и плавную линию бедер. Ткань струилась по длинным ногам, оставляя дразнящую недосказанность. Движения её были текучими и медленными, как у хищницы, а длинные, тонкие пальцы — с аккуратными ногтями, чуть заостренными, без лишних украшений. Только изящное кольцо с камешком.

— А? Где я? — это читалось на лицах заполонивших площадь мужиков, пришедших поглазеть на красивых девчонок. А на лицах самих девчонок читался восторг, зависть, восхищение и горечь от того, что в какой модельной школе ни учись, такой не стать все равно.

— Я, как представитель королевства Авалон, счастлива в этот день…

Ее журчащая, как горный ручеек речь с едва заметным акцентом погрузила меня в какую-то дремотную нирвану. Она обволакивала мягким, тягучим облаком, в которое хотелось зарыться, как в подушку перед звонком будильника. Она убаюкивала, донося слова прямо до сердца. Я уже любил ее, любил Авалон, любил вообще все авалонское. Потому что этот остров — лучшее место на земле, истинный рай, где люди наслаждаются властью благородных эльфов-эльдаров, мудрецов, живущих сотни лет.

— Да что за херня со мной происходит! — я встряхнул головой, с удивлением глядя на соседа, крепкого мужика из человеков, который застыл с раскрытым ртом, с уголка которого свисала тонкая ниточка слюны. В его руке грелась бутылка с пивом, которую он даже не донес до рта.

Теперь я разглядывал эльфийку критически. Я же не деревенщина какая-то, повидал телок в прошлой жизни. В Дубае не раз бывал… Да, красивая баба, очень красивая, невероятно красивая, прекрасная, волшебная… Тут я снова потряс головой, отгоняя дремотную пелену, и всмотрелся в нее внимательно. А еще я почесал левую руку, где отчаянно зудел крест на предплечье. Теперь я понял все. Мягкий свет струился от головы эльфийки, словно нимб у христианских святых. Только эта не святая ни разу. Свет у нее какой-то зеленоватый, и зеленые же меридианы бегут по ее телу, куда более толстые и мощные, чем у принца Ольденбургского. А еще у нее перстенек на пальце сияет, словно маяк в ночи.