— Четыреста лет, — угрюмо возразил Черновил, — с конца 13 века по середину 17-го. А если брать дату окончательного присоединения Украины к России, так и все полтысячелетия прошло — с 1290-го по 1792-й. Срок немалый.

— Ладно, — Романов сел за стол напротив украинского оппозиционера и уставился ему прямо в глаза, — а хотите, я вам спрогнозирую дальнейший ход украинской истории в случае, если вы реализуете свои желания? И отделитесь от России, а?

— Хочу, — ответил Черновил, — с большим интересом выслушаю.

— Ну слушайте и не говорите потом, что не слышали. 1991 год — декларация о независимости Украины, отделение от России и остального Союза. Всеобщий энтузиазм населения, мечты о будущем процветании, своя валюта под названием карбованец. 1994 года — вывод всех ядерных боеголовок, Украина безъядерная держава, ВВП страны падает примерно до половины от 89 года, наивысшего в развитии. ВВП немного подрос, но до 89 года ему еще далеко. Продолжать?

— Да, конечно, Григорий Васильевич, — Черновил с трудом сдержал свое удивление, но ничем не выдал волнение.

— Продолжаю, — 2004 год, первый майдан в Киеве — месяц непрерывных митингов и демонстраций, в результате которых будет избран тот президент, который угоден протестному меньшинству.

— И кто же это, если не секрет?

— Не секрет — Виктор Ющенко, сейчас он, если не ошибаюсь, какой-то мелкий начальник в киевском Агропромбанке. Так вот, этот Ющенко начнет разворот страны лицом к Западу и спиной, я извиняюсь, к России. А продолжит эту политику Петр Порошенко в 2014-м году, после второго майдана и госпереворота на Украине.

— И что же произойдет в 2014-м? — всерьез заинтересовался Черновил?

— Ничего хорошего, — любезно сообщил ему Романов, — двухмесячное противостояние оппозиции и власти закончится свержением неугодного президента и скороспелыми выборами угодного. Крым при этом проголосует за вхождение в состав России, а два восточных региона, Донецк и Луганск, начнут борьбу за то же самое. Начнется война сначала между этими регионами и Украиной, а чуть позже и напрямую России с Украиной. С миллионами переселенных лиц и тысячами жертв среди комбатантов и мирного населения. Валовый продукт Украины при этом рухнет в пропасть. И всему этому положат начало ваши протесты вчерашнего дня.

— Я вам не верю, — с вызовом сказал Черновил, — откуда вы это можете знать вообще, что будет через 30–35 лет?

— Скажите прямо, Вячеслав Максимович, — ответил ему Романов, — вам что важнее, счастье Украины или свои политические амбиции?

— Я их не разделяю, Григорий Васильевич, — гордо задрал голову вверх Черновил, — поэтому мне дороги оба этих пункта.