— Вот что, Виктор Михайлович, — сурово ответил ему Романов, — это небольшой сбой мог стоить жизни не только мне, но и генеральному секретарю ООН. Будете объясняться на заседании Политбюро в следующий вторник. Я вас больше не задерживаю.

Чебриков ушел, уныло повесив голову, а вместо него в гримерку, ставшую временным пристанищем генсека, заглянули сразу оба руководителя соседних республик, Демирчян и Алиев.

— Как здоровье, Григорий Васильевич? — справился первым делом армянин.

— Вашими молитвами, — буркнул генсек, — жить можно. Давайте лучше о планах на ближайшее будущее.

— Давайте, — с готовностью подтвердили оба, усаживаясь на диванчик.

— Завтра-послезавтра, — начал Романов, — я так понимаю, что выпустят всех лидеров оппозиции и они вернутся к местам своего постоянного проживания.

— Да, — ответил Алиев за обоих сразу и вытащил из кармана сложенный листочек, — по нашим данным в Карабах и прилегающие территории вернутся 28 азербайджанских представителей непримиримой оппозиции и 23 армянских.

— Плохо, — с нескрываемым отвращением сказал Романов, — будь моя воля, я бы их всех навсегда переселил в отдаленные места Крайнего Севера.

— Нельзя, Григорий Васильевич, — возразил Демирчян, — сейчас все-таки не 37-й и не 44-й год. И потом — уберешь этих, на их место новые придут, которых еще придется устанавливать и думать, как с ними работать. А эти по крайней мере все знакомые, привычное, так сказать, зло.

— Ладно, — поморщился Романов, — пусть возвращаются, но чтобы никаких митингов и волнений, пусть за этим республиканские органы проследят.

— Будет сделано, — чуть ли не хором отвечали оба.

— Теперь вот что… — Романов сделал небольшую паузу, чтобы слушатели прониклись, — завтра или послезавтра… нет, все-таки завтра я выступлю по Центральному телевидению с программным заявлением… надо ковать железо, пока горячее.

— Во сколько это будет? — озабоченно спросил Алиев.

— Вечером, до программы Время или сразу после… после, наверно, предпочтительнее — дикторы во Времени сделают анонс, число зрителей будет больше.

— И о чем будет это заявление? — поинтересовался Демирчян.

— В первой части расскажу о голосовании в Карабахе, про покушение тоже пару слов вверну — лучше, если народ все узнает из первых уст, а не из сарафанного радио.

— А во второй части что будет? — спросил Алиев.

— Там будет о новой редакции нашей Конституции…

— Совсем недавно же редактировали ее, — не понял Демирчян, — восемь лет всего прошло, даже чуть меньше.

— Ничего, это не страшно, — успокоил его Романов, — форс-мажорные обстоятельства случились, вот и изменяем.