— Но что вы предлагаете взамен? Просто ждать? Проводить опыты десятилетиями, пока остатки цивилизации загнивают?
Президент спокойно посмотрел на нее, и только легкая усталость в глазах выдавала, что это тяжелый разговор.
— Я предлагаю риск. Но это риск с будущим. Интеграция вируса и человека. Создание новой формы вида. Если получится. мы переживем катастрофу. И уже в этом облике сможем пойти в космос. Не как смертные, ограниченные временем и болезнями, а как новая эволюционная ступень.
Баккер скривился, глядя прямо в экран:
— А если не получится, господин президент?
— Как я и сказал, -голос стал ледяным. — Нас все равно не будет к 2070 году.
Снова заговорила Линда:
— Господин президент, -ее голос дрожал. — Я всю сознательную жизнь занималась генетикой, я верила, что мы способны переписать саму основу организма. Но вы сейчас предлагаете не терапию, не защиту. Вы предлагаете преднамеренно изменить человеческий вид до неузнаваемости. Вы понимаете, что это значит?
— Прекрасно понимаю, доктор, -спокойно ответил президент. — Я также понимаю, что у меня на столе каждое утро лежат сводки: еще одна база сдана, еще один город потерян, еще одна группа объявлена вымершей. Вы хотите, чтобы я ничего не делал?
Линда шагнула ближе к экрану, в ее глазах сверкнула ярость:
— Я хочу, чтобы вы не превращали нас в чудовищ! В… копии этих тварей!
Фрэнсис тяжело вздохнул, затем, собравшись, добавил:
— Она права. Мы биологи, мы знаем: любой шаг в сторону интеграции с вирусом — это не шаг вперед. Это отказ от самой идеи человека как вида. Может быть, мы вымрем. Но тогда мы хотя бы уйдем людьми.
Президент внимательно посмотрел на него, затем кивнул:
— Честно сказано, доктор. Но давайте честно до конца. Если вымирание неизбежно, то какой в этом смысл? Уйти людьми? Для кого? Для кого вы хотите сохранить чистоту? Для памятника? Для учебников, которых уже никто не прочитает?
Баккер побледнел и выдавил:
— Вы… вы циник.
— Нет, -президент покачал головой. — Я прагматик. У нас не осталось роскоши идеалов.
Линда не выдержала:
— Он прав насчет вас.
Президент замолчал на секунду. Его лицо на экране стало каменным.
— Доктор Галловей, -наконец произнес он. — Миллиарды уже мертвы. И если мы не изменим подход, умрут последние миллионы. Если цена спасения остатков — отказ от старой формы человека, я лично готов ее заплатить.
Линда вскинула руки, словно от удара.
— Вы хотите быть президентом людей или президентом… мутантов?
Президент выдержал ее взгляд.
— Я хочу быть лидером тех, кто выживет. Пусть они потом судят, верно мы поступили или нет.