— Согласен, -кивнул Баккер. — Даже если представить, что русский «„Заслон“» или его американский аналог удержит анклавы, вопрос в другом: что будет через двадцать, пятьдесят лет? Люди в изоляции деградируют, часть безопасных зон падет так или иначе. А зараженные… эволюционируют.

— Мы еще не знаем, насколько далеко может зайти эта эволюция, -обавила Галловей. — Но согласитесь, если альфы действительно станут homo novus, как мы говорили, они могут сформировать собственное общество. Пусть примитивное, но со временем — более развитое. Потенциально каждый из них биологически бессмертен, их клетки способны делиться неограниченное количество. По мере накопление опыта произойдет качественный скачок.

Сандерс сжал кулак и нахмурился.

— Ты хочешь сказать, что они построят города вместо нас?

— Почему нет? -пожала плечами Линда. — Уже есть ульи. Да, это уродливая форма городов, основанная на биомассе и телах. Но это организация. Это зародыш инфраструктуры. А дальше — дело времени. Если они научатся сотрудничать на более высоком уровне, если найдут способ хранить и передавать знания…

Баккер резко фыркнул:

— Вот именно, «„если“». Без языка, без культуры, без письменности они так и останутся уродливыми стаями. Но в одном ты права: люди уже не контролируют планету. Мы потеряли право называться доминирующим видом… сами виноваты.

Сандерс устало провел рукой по лицу.

— Нам остается только надеяться, что эти анклавы смогут хотя бы сохранить то, что осталось. Знания. Технологии. Генетический фонд. Если выживем мы, будет шанс на возрождение цивилизации. Если выживут только они, история закончится. Для нас.

В комнате воцарилась тишина. За стенами бункера гул фильтров и вентиляции напоминал, что остатки Америки теперь живут в бетонных норах, вцепившись в хрупкую иллюзию контроля.

— Адаптация… — Сандерс задумчиво водил пальцем по краю кружки, в которой давно остыл кофе. — Мы все время говорим о защите, о барьерах, но вирус не останавливается. Он ищет лазейки. И находит.

— Ты имеешь в виду иммунных? -уточнил Баккер.

— Не только, -качнул головой Сандерс. — Я говорю о слиянии. Вирус не убивает всех, часть носителей остается жить, пусть искалеченными, но живыми. Некоторые получают даже преимущества. И вот вопрос: не является ли это началом новой формы симбиоза?

Галловей поправила очки и помрачнела.

— Я боюсь, что ты прав. У нас тут на базе есть образец, номер три. Ребенок. Если это слово еще применимо.

Баккер напрягся.

— От той женщины из Денвера?

— О то нее, -подтвердила Линда. — Она заразилась на четвертом месяце. Симптомы развивались быстро, но плод не погиб. Наоборот, внутриутробное развитие ускорилось в два-три раза. Врачам едва удалось принять роды. Женщина умерла от полиорганной недостаточности, но существо выжило.