— Ну что, -начал Сандерс, глянув на включенный на стене монитор, по которому шли последние сводки штаба, — Нью-Йорк окончательно потерян. Последний гарнизон в районе Вест-Пойнта эвакуировали ночью. В отчете говорится о широкомасштабном разрастании биомассы на Манхэттене и Бруклине.

— Нью-Йорк мы потеряли еще тогда, когда первые ульи начали формироваться в метро, ядерный удар ничего не изменил, -мрачно вставила Галловей. — Все это лишь агония. Вся атлантическая прибрежная зона — сплошная кормушка для вируса.

— Да, -кивнул Баккер. — Но вы заметили, как быстро схлопнулись все наши города? Вашингтон, Бостон, Чикаго… Мегаполисы стали идеальной почвой. Там высокая плотность населения, влажность, огромное количество закрытых помещений, коммуникаций. И Хронофаг воспользовался этим как катализатором.

Сандерс скривился:

— Это закономерно. Все, что мы строили как символ цивилизации, стало идеальной экосистемой для заразы. Сколько лет говорили, что мегаполис — уязвимая конструкция, слишком зависимая от коммуникаций и логистики… И вот теперь эти коммуникации питают врага.

На экране появилась карта. Красные зоны растянулись по всему континенту. Зеленых пятен — зон относительной безопасности было считанное количество. Склоны Скалистых гор, несколько анклавов в пустынях Невады и Аризоны, остатки военной инфраструктуры на Аляске и Гавайях.

— Видите? — Галловей ткнула пальцем в карту. — Это не Соединенные Штаты. Это островки на руинах. Государство исчезло. Есть базы, гарнизоны, укрытия, но общей системы нет.

— И не будет, -спокойно добавил Сандерс. — Мы наблюдаем распад не просто страны, а целого культурного пласта. Люди расползаются по горам, в леса, в пустыню. Как насекомые после пожара. Инфраструктура не восстанавливается, наоборот, разрушается.

— Я уже не верю в слова про возрождение, -призналась Линда, сжав кружку в руках. — Каждую неделю фиксируются новые штаммы. Вчера докладывали, что в Техасе возникла разновидность монокультуры, устойчивая к напалму. Там биомасса после авиаудара восстановилась за сутки.

— Китайцы заявляют о вакцине, -фыркнул Баккер. — Но это смехотворно. В условиях, когда вирус каждую неделю рождает новые фенотипы, говорить о стабильном препарате все равно что пытаться вылечить океан от волн. Это пропаганда для их собственного населения, не более.

Сандерс подался вперед:

— А насчет перспектив… Вы верите, что мы вообще как вид переживем это?

Галловей молча глянула на потолок, где за панелями гудела система фильтров, и наконец сказала:

— Если честно, я сомневаюсь. Все человечество в данный момент похоже на вымирающий биологический вид, загнанный в несколько резерваций. У природы нет сантиментов, она выберет новых хозяев планеты. Мы сами построили клетки, в которых оказались уязвимы.