Меня узнавали. Люди останавливались, глядя на меня, а несколько особо ревностных почитателей даже попытались броситься ко мне. То ли за стремя подержаться, то ли доблестно под копытами императорского жеребца погибнуть, я так и не понял. В любом случае ничего из задуманного им не удалось сделать, потому что охрана, возглавляемая Зиминым, никого ко мне не подпустила.

Рядом со мной ехал хмурый юноша, гораздо младше меня на вид. Один из тех придворных, которых я очень скоро как следует прорежу. Иной раз, глядя на презрение, часто мелькавшее по некоторым мордам, хотелось поддаться веяниям средневековья и проредить свой двор в прямом смысле этого слова. Но потом я вспоминал, что являюсь как бы «просвещённым» монархом, и останавливался на версии попроще: освобождении от обязанностей при дворе. К тому же все придворные были в той или иной степени образованные люди, которых Российской империи ой как не хватало.

Когда мы выезжали, то Зимин сказал, что этот молодой мужчина — сын помощника управляющего Московской оружейной палаты Дмитрия Ивановича Киселёва. Звали его Павел, и что Зимин не мог вообще никого найти из коренных москвичей, чтобы взять с собой. Всё-таки он сам не слишком хорошо знал Первопрестольную. Так что молчаливый Киселёв был вполне разумным компромиссом между моим бзиком и его паранойей.

Ехали спокойно, благо погода позволяла. Нашей толпой по улицам не промчишься, чревато неприятностями. Так что вполне можно было и поговорить. Тем более что ехать просто так было скучновато.

— Павел Дмитриевич, — окликнул я Киселёва, и тот поднял на меня взгляд, в котором промелькнуло удивление в крайней степени. — Поближе ко мне держитесь, так разговаривать будет удобней.

Он слегка натянул поводья и подъехал ко мне, всё ещё не скрывая удивления. Возможно, его в большей степени поразил тот факт, что я знал его имя.

— Ваше величество, — пробормотал Киселёв. — О чём вы хотели поговорить?

— Не знаю, — честно ответил я. — О чём угодно. Ну, например, о вас. Вы ведь местный?

— Да, я родился и вырос здесь, в Москве, — ответил он довольно осторожно.

— И дальше? Родился, вырос, и это всё? Где вы получали образование? Ну же, смелее, я вроде бы не был замечен в применении насилия к своим собеседникам.

— Я получил домашнее образование, ваше величество, — Киселёв успокоился и теперь отвечал твёрдо. — Но сдаётся мне, что месье Жерар мало чему меня научил. Отлично говорить по-французски разве что. Но теперь даже это знание не слишком-то может пригодиться, — он бросил на меня быстрый взгляд. — Я много читаю, занимаюсь самообразованием.