— Объясни мне, Миша, в чём смысл прийти сюда ни свет ни заря и долго ждать в приёмной, если всем давно известно, что с восьми до девяти утра у меня завтрак с семьёй? — Я потёр переносицу. Где этот Скворцов с кофе? Я ничего не соображаю с утра, да ещё и настроение ни к чёрту.

— Людей порой бывает очень сложно понять, ваше величество, — ответил Сперанский. — Лично мне не жалко, пускай в приёмной ожидают, стулья, поди, не просидят. Но когда их много, это начинает создавать определённые неудобства.

— Кто сегодня ещё должен прийти? — довольно резко спросил я.

— Так Ермолов Алексей Петрович как ошпаренный прискакал, — развёл руками Сперанский.

— И почему он так долго до меня добирался аж из самой Костромы⁈ — так, Саша, возьми себя в руки. Если ты продолжишь кидаться на людей, то ничего хорошего из этого точно не выйдет.

— Я уже послал запрос Костромскому губернатору, — сразу же ответил Сперанский. — Как удалось выяснить, приказ о помиловании Алексея Петровича не сразу передали ему. Долгое время его передавали из рук в руки в канцелярии при губернаторе. И только когда пакет попал к Кочетову Николю Ивановичу, его передали уже Ермолову.

— Почему мне не доложили? — я продолжал смотреть в окно.

— Я выяснял подробности длительного отсутствия Алексея Петровича и не стал вас беспокоить заранее.

— Миша, что за бардак творится у Кочетова? — я развернулся к нему, пристально глядя в глаза.

— Разрешите говорить начистоту, ваше величество? — Сперанский спокойно выдержал мой взгляд.

— Я тебя на эту должность назначил и за твою прямолинейность в том числе, — ответил я. — Так что с Кочетовым?

— Он не годится для этой должности, — прямо ответил Сперанский. — За него хлопотала Дашкова Екатерина Романовна перед вашей августейшей бабкой. Дашкова являлась двоюродной сестрой жены Кочетова поэтому и составила протекцию. Вот только у Николая Ивановича нет порядка ни в семейной жизни, ни в губернии. В то время, как его законная жена с детьми прозябает на правах бедной родственницы у тех же Дашковых, он в открытую живёт с женой городничего и уже прижил от неё сына.

— Как же мне надоел уже этот вертеп, кто бы знал! — я закрыл глаза и с силой потёр переносицу. — Готовь приказ от отстранения Кочетова от должности. И в личном письме посоветуй ему наладить отношения с семьёй, или же я сам буду настаивать на его разводе с женой и хлопотать за отчуждение в её пользу половины его имущества.

— Слушаюсь, ваше величество, — Сперанский склонил голову. — И ещё. Я передал документы, подтверждающие халатность Костромского губернатора Александру Семёновичу. Теперь пускай Макаров разбирается, что это, действительно простая халатность или злой умысел. Полагаю, когда появятся результаты, Александр Семёнович доложит вашему величеству о них.