Сперанский ничего не сказал, только наклонил голову в поклоне и вышел из кабинета. Я же придвинул к себе лист бумаги и обмакнул перо в чернильницу. Главное не переборщить. Скоро осень, плюс хронический стресс… Работа короля не такая уж и лёгкая, как кажется. Лёгкая паранойя немного обострится, а там и новое покушение может произойти. Мало ли по улицам Лондона бродит сумасшедших! Лорда Уитворта, вон, как свинью прирезали. Ужас просто! Никто даже не удивится, если крыша у его величества на фоне таких потрясений снова протечёт.

Вот только сейчас у его паранойи будет вполне понятный ориентир — его старший сын, герцог Уэльский. А возглавляющий правительство Аддингтон никогда не пропустит билль о признании короля недееспособным. Потому что это будет означать конец его политической карьере. Эх, жаль, попкорн пока не придумали. Я с удовольствием понаблюдаю за этим небольшим междоусобчиком. Главное — найти сейчас правильные слова, чтобы убедить Георга в том, что сын хочет его убить.

Я поставил точку и посыпал письмо песком, когда дверь приоткрылась. Вошёл Сперанский, хмуро поглядывающий на моё письмо. Он не понимал, что это всё значит, но ему и не надо. Если уже Сперанский чего-то не понимает, то до остальных точно не дойдёт. Михаил ждал, когда я запечатаю письмо и приложу к сургучу печать.

— Можешь отослать, — я протянул ему письмо. Сперанский забрал его, но уходить не спешил. — Что у тебя, Миша?

— Вы распорядились найти и доставить к вам Гурьева Семёна Емельяновича, ваше величество, — сразу же ответил секретарь. — Он прибыл в Тверь, и я позволил себе назначить ему встречу. Всё равно идёт дождь, и…

— Гурьев, Гурьев… — проговорил я, пытаясь вспомнить, на кой ляд я требовал себе какого-то Гурьева. — А, вспомнил! Когда должен явиться наш уважаемый губернатор со своим не менее уважаемым замом?

— Через два часа, ваше величество, — спокойно ответил Сперанский.

— Очень хорошо, давай тогда поговорим с господином Гурьевым, раз он нагнал нас здесь, в Твери. Сперанский наклонил голову и уже собирался выйти, но я остановил его: — Миша, найди мне русского врача, если это вообще возможно сделать.

— Хорошо, ваше величество, я постараюсь сделать это в кратчайшие сроки, — он замялся. — Я распоряжусь приготовить вам перекусить?

— Зачем? — теперь я удивлённо смотрел на него.

— Вы очень мало едите, ваше величество. Мы все начинаем беспокоиться. И это ваше поручение насчёт врача…

— Миша, я здоров, — перебил я Сперанского. — И ем я достаточно, чтобы чувствовать себя хорошо.

— Вам уже перешили все ваши мундиры, ваше величество, — выпалил Сперанский. Я же медленно окинул его пристальным взглядом, и он заткнулся. На себя бы посмотрел. Да, я похудел, и мне это нравится. Лицо слегка вытянулось, появились подбородок и скулы, и я перестал быть похожим на жертву фастфуда. Вот только мой теперешний облик с канонами красоты перестал совпадать. Дамы если и бросали на меня томные взгляды, то потому, что я император, а не потому, что такой весь из себя красавец. Ну так меня потенциальные любовницы пока не интересуют, у меня жена — весьма горячая штучка.