— Заветная мечта Демидовых — это титул. Любой, главное, чтобы наследный. И что уж тут говорить, ваше величество, уж кто-кто, а Демидовы его заслужили. — Ответил мне Сперанский.

— В том-то и дело, что Николай Никитич сейчас не за себя радеет. Он же зятем Павлу Александровичу приходится. А граф Строганов уже сон потерял, в догадках теряется, что сделал не так чтобы в немилость впасть. Я как раз при нём сетовал, что горе от потери родителя так повлияло на вас, ваше величество, что мысль о коронах вылетела из головы. Да и не подсказал почему-то никто. А когда схватились, то поздно уже было. — Ростопчин всплеснул руками.

Я же смотрел на него, не понимая, что сейчас делать. Да не знал я про эти проклятые короны. Стереотип в башке сидел про корону Российской империи. Даже сразу Ростопчину не поверил, пока меня даже не в сами короны, а в журнал с эскизами корон всех императоров и императриц носом не ткнули. Их же рисовали сначала, потом показывали, утверждали, и только после этого делать начинали. Обмерив голову перед этим, чтобы на уши не съезжала, или на макушке не шаталась.

— Откуда у них наши мерки? — наконец, спросил я, просто чтобы хоть что-то спросить.

— Так, шляпы и вам и Елизавете Алексеевне шьют, — пожал плечами Ростопчин.

— Хорошо, что хочет Строганов? — он не впадал в немилость. Я вообще его не видел ни разу.

Сашка в своём дневнике вскользь упомянул, что Паша его чем-то расстроил. О чём речь шла, в дневнике не упоминалось, и я не мог знать, в чём была причина размолвки закадычных дружков. Но судя по всему, Сашка уже остыл к моменту убийства Павла, и должен был приблизить Пашу к себе. Но это Сашка, а я до сегодняшнего дня знать не знал о Строганове. Слышать, слышал, конечно, но знаком не был. А бедняга уже, похоже, навоображал себе всякого.

— Поговорить с вашим величеством. Он просил об аудиенции, но ответа не получил, и ничего более не придумал, как сделать подарок на коронацию и лично вам в руки вручить, — пояснил Ростопчин. Я же перевёл задумчивый взгляд на Сперанского. Тот только руками развёл. Понятно, через него запрос на аудиенцию не проходил. Скорее всего, Павел Строганов по привычке через Марию Фёдоровну решил действовать, но это был плохой вариант, один из самых худших.

— Сколько у нас времени? — спросил я, быстро просчитывая в уме варианты.

— Через час выезжаем. — Ответил Ростопчин, знающий по секундам, что, когда и как будет проходить.

— Пригласите Строганова и оставьте нас наедине. — Я принял решение. В принципе, мне всё равно нужно этот час куда-то деть, потому что я уже собрался. Лучше уж поговорить и решить что-то насчёт корон, чем круги по комнате нарезать, накручивая себя ещё больше.