— Я разберусь, — быстро ответил Макаров.

— Александр Борисович, скажите мне, ничего не утаивая, что вы делаете в масонской ложе? Разве вам не объяснили, в чём состоит суть этих сборищ? — я продолжал рассматривать Куракина, стиснувшего приказ так, что уже слегка его помял.

— Я прекрасно понимаю, в чём состоит наша миссия, — процедил князь.

Куракин не достиг своего положения каким-нибудь умением, которого нет ни у кого другого, вовсе нет. Он просто рос вместе с покойным Павлом, был его другом детства и кошельком, в то время как молодой цесаревич очень сильно нуждался в деньгах. Вот и весь секрет. Другом он был преданным и совершенно точно не участвовал ни в каких заговорах. Всё это я узнал ещё вчера после того, как мы вернулись из театра.

— Нет, не понимаете, Александр Борисович. Иначе не явились бы на аудиенцию ко мне в подобном наряде, — я покачал головой. — Поэтому мне нужно знать, что вы позабыли у масонов, кроме модной принадлежности.

— Я… эм… — он задумался. — Ну, я… — он поднял на меня взгляд.

Я так и думал. Князь Куракин сам не знает, за каким хером стал гроссмейстером. Так отправлять его в Париж или нет?

— Александр Борисович, — я прервал его мучительные раздумья. — Нам очень нужен человек ваших достоинств в Париже. Бонапарт непростой человек, я не говорю о Талейране. У меня всего лишь одна кандидатура на роль посла во Францию. Это вы. Потому что сегодня утром я удовлетворил горячую просьбу Колычёва Степана Алексеевича и отозвал его на родину из Парижа.

— А как это всё связано с моим масонством? — Куракин нахмурил лоб.

— Напрямую, Александр Борисович, — я не отрывал от него тяжёлого взгляда, стараясь не зацикливаться на этих проклятых пуговицах. — Я не могу отправить послом к первому консулу Бонапарту преступника. Уж такой опытный человек, как вы, обязан это понимать. А продолжая состоять в ложе, вы нарушаете закон, который даже не мною придуман, — я развёл руками. — Помогите мне, Александр Борисович, оправдать вас перед Александром Семёновичем. И в тот же миг я подпишу приказ о вашем назначении.

— Я… — он протёр лоб кружевным платком. — Я не могу так поступить с братьями.

— Конечно, можете, — и я улыбнулся. — Иначе не позволили бы своему портному пришить на ваш сюртук пуговицы из бриллиантов. «Те, кто позволяет видимостям или земным проявлениям стать преградой на избранном ими пути, терпит неудачу в масонстве, ибо масонство есть абстрактная наука духовного совершенствования. Материальное процветание не является мерой совершенства души», — процитировал я, а Куракин, выпучив глаза, уставился на меня. Ну не говорить же ему, что я готовился к этой встрече и даже приказал притащить мне устав вольных каменщиков. Там много чего было, но эти слова начали всплывать в памяти, как только я начал его читать. Сашка, похоже, готовился вступить в их стройные ряды. Что-то ему помешало, но готовился он очень хорошо. Как бы то ни было, устав на всякий случай выучил.