— Слушаюсь, ваше величество, — Скворцов склонил голову и вышел из комнаты.

А ведь наверняка костерит он меня на все лады, про себя, естественно. Илья же простой слуга, и должен каким-то образом выкручиваться, чтобы мои поручения выполнять. Вот и пускай тренируется. Ничего невозможного на самом деле не существует, всё зависит от точки зрения и стремления к выполнению поставленной цели. Скворцову вообще не повезло мне на глаза попасться в тот самый момент, когда я на стены натыкался, и никак в себя прийти не мог. У меня, может быть, синдром утёнка выработался. Так что Илье на роду написано страдать. Вот такая у него карма — стрёмная, фиолетовая в крапинку.

Лошади были осёдланы и ждали во дворе через пятнадцать минут. Я специально время засёк. Ко мне всего один раз забежал Зимин, уточнить приказ насчёт Челищева. Я подтвердил что хочу, чтобы поручик меня сопровождал. Зимин кивнул и снова куда-то убежал. Вот же неугомонный. Но сразу видно, человек нашёл занятия по вкусу и теперь прёт, как носорог. Завтра я его по полной загружу. У Зимина даже в сортир сходить времени, похоже, не останется. Просто он тоже мне первым на глаза попался. Так что и ему не повезло.

Как и Розину с Красновым. Эти двое с завтрашнего дня в адъютанты будут переводиться. А то, как-то странно получается. У Кости адъютантов целый бальный зал можно загрузить, а у меня ни одного. Если какие и были, то в первый день я их найти не мог, правда, и не искал, а потом и вовсе велел Энгелю снять их всех скопом с этой почётной должности. Даже разбираться не стал, кто у меня числился.

Вскочив на коня, я указал бледному поручику на место слева от себя, и мы тронулись. Чуть поодаль, и с боков практически сразу выехало сопровождение. Ехали парни на небольшом отдалении, чтобы не мешать мне спокойно разговаривать.

— Что вам сказал Великий князь, перед тем, как вы его выпустили из дворца одного? — спросил я, слегка поворачивая голову к Челищеву.

— Он сказал, что хочет прогуляться, и сопровождать его не надо, — ответил поручик, а потом спохватился и выпалил. — Ваше величество, я не получал приказа, что его высочество не следует выпускать.

— Я вас сейчас в чём-то обвиняю? — удивлённо приподняв бровь, посмотрел на него. Мальчишка совсем. Лет восемнадцати на вид. Как и Розин. Темноволосый и черноглазый. На фоне странно аристократичной бледности глаза лихорадочно блестят.

— Нет, но я всё равно виноват, ваше величество, — он, кажется, побледнел ещё больше. Как бы в обморок не свалился. Челищев сверлил взглядом голову своей лошади, но внезапно сжал губы и решительно посмотрел на меня. — Я не знал, ваше величество. Впредь такого не повторится, и я буду всегда уточнять, какие распоряжения следует выполнять, заступая на дежурство. Чтобы таких конфузов больше не повторялось.