То здесь, то там начали падать выбитые из строя воины, а поток стрел дикарей не ослабевал. Ответные стрелы тоже находили цель, но лучники нападающих вертелись на своих верблюдах, как могли, хотя тоже несли потери. И тут в дело вступили пращники, которых у дикарей оказалось на удивление много.

Каас поморщился, он не ожидал такой плотности камней и стрел. Мелкие и средние камни буквально свистели вокруг, а его нубийские лучники, самые лучшие в этой части Африки, всё не могли перебить вражеских. Создавалось впечатление, что обучены дикари не только не хуже, но как бы ещё и не лучше их.

Впереди показались стройные ряды пехоты дикарей, одетые в очень странные доспехи, что закрывали их с головы до самых ступней. Вблизи это стало очень хорошо видно. На голове у каждого копейщика плотно сидел толстокожий шлем, тело закрывала плотная кожаная куртка с бронзовыми вставками, на левой руке имелся щит. Там, где заканчивалась куртка, начинался фартук, закрывающий полностью весь низ тела и особенно ноги. Из-за этого копейщикам было тяжело идти, они и не торопились. Каждый из них имел очень плотное и мускулистое телосложение, да и фартук этот закрывал их только спереди, сзади спину прикрывала куртка и что-то подобие шорт на ногах.

Направляемые в них стрелы бессильно впивались в доспехи или щит, а то и вообще отскакивали от них. Копейщики прятали незащищённое лицо за щитом и двигались вперёд, как громадная панцирная черепаха. Двигались они, не спеша, но с такой неумолимостью, что первые ряды кушитов, и так уже изрядно поредевшие, невольно отступили назад.

Положение спасли люди, которых чем-то напоили жрецы, они не пугались, и вообще, вели себя так, как будто находились не в центре сражения, а где-то на охоте на мелкого и неопасного зверя. Они яростно вступили в бой, но после сражения с берсеркерами их тоже осталось совсем немного, и постепенно они стали проигрывать сражение.

В это время позади неумолимо продвигающихся вперёд копейщиков дико взвыли боевые трубы дикарей, и многие узнали тот неестественный и жуткий вой, что услышали ночью. Кушиты дрогнули и стали пятиться.

— Назад! Стоять! Всем стоять! — начали орать десятники и полусотники, а сотники, матеря и тех, и других, приказывали не отступать.

— Каас, надо подбодрить наших воинов, видишь, они трусливы. Возглавь атаку всадников, мы должны ударить по ним сбоку, — приказал Маал.

Каас и сам давно пришёл к такому выводу, но не торопился об этом говорить. Самым лучшим, по его мнению, окажется фланговый удар, но Маал ничего о том не сказал, всё отдал на откуп ему. Значит, и вся ответственность, в случае поражения, ляжет на него. И всё же, другого выхода не имелось.