— Один готов! — удовлетворённо прокомментировал я это падение, правда, слон ещё оставался жив, но подняться самостоятельно он уже не сможет, а вот четыре остальных слона стремительно приближались к нам, готовясь порвать нас в клочья, что решительно не входило в мои планы.

К моменту, когда слоны прорвались к моим боевым порядкам, пал ещё один, а с оставшимися тремя схватились мои неофиты-берсерки. Некоторым предусмотрительно выдали тяжёлые обсидиановые топоры, которыми легко можно разделывать туши, недолго, конечно, но вполне успешно.

Этот бой слонов с людьми напоминал фильм ужасов, при просмотре которого накатывает отвращение и тошнота. Обезумевшие от ярости слоны и обезумевшие от эликсира берсерка люди схватились друг с другом. Не чувствуя страха, полные бешеной энергии, мои воины рубили ноги слонам, кидались на хоботы и даже лезли под брюхо.

Слоны не оставались в долгу и рвали бивнями каждого, кто приближался к ним, топтали ногами неразумных или безбашенных и отчаянно ревели, стремясь напугать. Некоторое время имелся даже паритет, но потом дикие животные уступили более цивилизованным, и схватка переросла в избиение. Все три слона пали, ни один не смог повернуть назад и добраться до своих, да в таком безумном состоянии это оказалось и невозможно.

Победившие слонов, озверевшие берсерки помчались, размахивая оружием, прямо на боевые порядки кушитов. Зачарованные видом битвы людей со слонами, те быстро опомнились и начали обстреливать бежавших к ним стрелами и дротиками. То один, то другой воин-берсерк, утыканный стрелами, ложился в траву и больше не поднимался. Всё же, человек слишком слаб и даже под воздействием эликсиров не может превзойти возможности своего тела.

Те из воинов, кому повезло с доспехами, оказались более успешными и смогли добежать до сомкнутого строя, вломившись в него. Глядя на завязавшийся бой, я решил, что самое время его поддержать и усилить, тем более, что этого совсем не ожидал противник. Мои берсерки, орудуя здоровыми обсидиановыми топорами, буквально выламывали из строя целые десятки. Во вражеском войске медленно нарастала паника, надо бы добавить жару, более благоприятного момента уже не будет. Бой шёл второй час, и вражеские воины стали потихоньку уставать.

— Вперёд! — скомандовал я пехоте, и она медленной поступью двинулась вперёд. Лучники и пращники побежали вслед за ней, довольно быстро обогнали её и, остановившись, стали обстреливать ряды противника, который добивал прорвавшихся к ним берсерков.

Мои дромадарии продолжали кружиться в карусели смерти, выпуская последний запас стрел, так что, с их стороны особых усилий и не требовалось. Действовал уже я, скорее, по наитию, чем следовал продуманному замыслу. Мой план предусматривал последовательное изматывание противника и только к концу дня я планировал атаковать его, если он сам не решится на нападение раньше. Случилось так, что он решился, хоть и не всеми силами, видимо, понял, что настало время активных действий.