— Я хочу переночевать у вас. Потому что наши уехали уже, а мне ночевать негде. Я забыл все свои вещи в фургоне.

— А как же ты за ними? — спросил весёлый мужик и, не выдержав, прыснул. — бежать на своих костылях будешь?

— Да потом меня отвезут на автомобиле. Завтра.

— Ну, ты можешь переночевать хотя бы и здесь, — сказала женщина. — В красном уголке, там есть диванчик, на нём ты вполне поместишься и переночуешь.

— Ну, у меня нога… видите же! Как диванчик-то?

— Да нормально всё будет. Там перильце отламывается, просунешь ногу — да и переночуешь, — сказал другой мужик, с седыми усами. — У нас на этом диванчике кто только не ночевал. Даже Блюминович. А он, сами знаете, какой.

Все заулыбались. Блюминовича все знали.

— Ну и хорошо, раз так. Чаем-то вы меня хоть напоите? — спросил я.

— Да, давай.

Меня напоили чаем, а толстая девушка поделилась со мной бубликами. Они были свежими, вкусными, так что, в принципе, я свой калач и колбасу сэкономил.

Моня лишь сердито фыркал, глядя на такое безобразие. Потому что он тоже хотел есть, но колбасу я спрятал. А на бублик он не отреагировал.

— Ой, какая кисочка! — засюсюкала девица, которая сидела возле печатной машинки и отстукивала стенограмму. — Какой чудесный котичек! Это девочка или мальчик? — просюсюкала она и улыбнулась мне.

Она была тощая, некрасивая, в красном берете и напоминала престарелую Красную Шапочку, которая переболела тифом.

— Это кошечка, — сказал я, игнорируя возмущённые вопли Мони. — Она очень ласковая, но сейчас немного расстроена.

— Почему? — удивилась девица.

— Потому что у неё раньше был бантик на шее, и она очень им гордилась. А когда бежала по улице, то зацепилась за кусты и где-то этот бантик потеряла.

— Ой, у меня как раз есть бантик! Чудесный бантик! Кошечке понравится! — воскликнула девушка и побежала куда-то в другую комнату.

Моня с ненавистью посмотрел на меня и прошипел:

— Я тебе это припомню, зараза.

Я еле сдержался, чтобы не заржать во весь голос. И тут девушка влетела обратно — в руках она сжимала ярко-розовую атласную ленту.

— Иди сюда, кисочка! Кис-кис-кис!

Моня набычился и зашипел, злобно выгнув хребет и взъерошив хвост в виде бутылочного ёршика. Что означало: «Не подходи ко мне, скотина, иначе я тебе сейчас всю морду расцарапаю!»

Но девушка не обратила на это внимание, и бросилась к Моне.

— А ну тихо, — велел ему я. — Иначе будешь котом навсегда.

— Ну ты, зараза… — прошелестел Моня.

И с возмущением, но покорно дал себе завязать на шею розовую ленточку.

— Ты знаешь, а тебе так идёт, — хихикнул я, глядя на Моню, хулиганский взъерошенный вид которого, да ещё и с розовой ленточкой, вызывал полный разрыв шаблонов.