— А труп из покойницкой похищать — это по-христиански разве? — мужчина аж подпрыгнул от возмущения.
И тут Савелий Филимонович почувствовал, как волосы зашевелились у него на груди, на руках, и на спине (голова у Савелия Филимоновича была лысая, как колено). Не отдавая себе отчёт, он машинально осенил себя крестным знаменем и, спохватившись, заозирался — не увидел ли кто этот недостойный истинного советского человека жест?
Тем временем странная парочка свернула в подъезд и пропала из виду.
Савелий Филимонович немного постоял, послушал, вдруг вернутся. Но никто так и не вернулся, и через пару минут он поспешил в неприметное серое здание, на котором у боковой двери была табличка с лаконичной надписью: «Коллегия ОГПУ СССР».
А цыгане все пропали, как будто корова языком слизала.
Пришлось облазить весь город N: от рынка до старых рабочих бараков, ранее принадлежавших горнозаводчикам Мясниковым, ныне же там проживал всякий сброд, от бывших келейников до вконец опустившихся шорников и водовозов.
Мы обшарили всё. Но не нашли даже малейших следов, если не считать всякий мусор и хлам, который туда-сюда гонял ветер на месте табора.
Я часто вспоминал тот странный сон, когда приснилась старая цыганка, она звала меня. К сожалению, я был далеко, в соседней губернии, и быстро вернуться не смог. А когда смог — цыган в городе Nуже не было.
Осторожные расспросы ни к чему не привели. Люди привыкли мало обращать внимания на такие категории граждан, как цыгане. Тем более жили те обособленно.
В общем, тупик.
Я сидел на бревне за сборочным цехом и занимался одновременно двумя несомненно важными делами: подставлял лицо солнышку и прятался от вездесущей Смены. После того, как я экстерном сдал уже три экзамена, причём подряд, Смена вдруг простила мне все давешние проступки и прегрешения, и воспылала желанием срочно затащить меня в комсомол. По её мнению, путь в комсомол обязательно должен быть длинным и тернистым. То есть, он должен был включать выполнение всех заданий, которые давала Смена. Только так можно было очистить свою карму и приблизиться к вожделенной для всякого советского юноши цели — стать комсомольцем.
Если честно, если бы не навязчивая идея получить аттестат и упорхнуть из «гостеприимных» стен трудовой школы имени 5-го Декабря, я бы давно послал её лесом. А так приходилось улыбаться и прятаться то за сборочным цехом, то за литейным.
Я зевнул и лениво потянулся. Погодка сегодня была хорошая — я посмотрел на кудрявые облака в небе. Но долго радоваться не смог — помешал какой-то царапающий звук. Откуда он шел — было непонятно, но он был назойливым и изрядно раздражал. Я нахмурился: такой чудесный день перестал быть чудесным.