Назойливая пичужка продолжала трещать, отвлекая от размышлений.
Я осуждающе посмотрел на неё, но она, ясное дело, не отреагировала. Тогда я поднял какую-то щепку и швырнул в ветви. На мгновение вопли стихли, а потом нечуткая к моим намёкам пернатая тварь завелась шуметь ещё громче.
Я поискал взглядом ещё какую-то щепку. Но всё давно превратилось в труху и ничего подходящего не было. И тут, пока я мысленно матерился, птичка вопила, вопила и вдруг заткнулась.
Благодать прямо.
Я поднял взгляд и обнаружил серо-рыжего тощего кота, который, воровато припадая почти до земли, нёс остывающую птичку в зубах.
И тут меня осенило!
— Кис-кис! — тихо и ласково сказал ему я.
Кошак небрежным движением швырнул трупик птички на землю и злобно зыркнул на меня. Его шерсть на спине встала дыбом, хвост превратился в ёршик для мытья бутылок и встал вертикально. Но и этого ему показалось мало, и он на меня зашипел.
— Ну вот, — задумчиво констатировал я, — подружиться не удалось. А ведь ты, товарищ кошак, мог бы стать человеком. Такую возможность провтыкал. Считай вертикальный взлёт по всей ветви эволюции, минуя стадию обезьяны. Дарвин рыдал бы от умиления.
Но, кажется, у кошака была другая точка зрения, потому что он опять зашипел и приготовился к прыжку.
Ну а я не стал ждать, чем закончится борьба одичавшего кошака с одноногим человеком. И легонько тюкнул его костылем прямо по злобно шипящей башке. Так, чтобы не пришибить, конечно.
И через минуту я уже вернулся обратно в избу и радостно сказал Моне:
— Поздравляю, Моня! Ты спасён!
— Кот! Это же кот! — яростно заверещал Моня. Он аж приподнялся на руках и сделал попытку подорваться мне навстречу, но разлагающиеся руки всё равно не выдержали, и он рухнул обратно.
— Ну и что? — сказал я. — Прекрасное тело для тебя, хорошее вместилище твоей души, Моня. Так что теперь ты не пропадёшь.
— Но я не хочу быть котом! Я хочу быть человеком!
— Чем тебе кот не нравится?
— Ты сам пробовал быть котом⁈ — заверещал опять Моня, брызгая слюной.
— Моня, послушай… — начал было я, но меня не слушали.
— Ты понимаешь, что такое быть котом, Генка⁈ Нет, ты не понимаешь! Вот ходить я что буду на четырёх лапах и охотиться за мышами? Я что, теперь должен вылизывать свою шерсть⁈
— И урчать, когда тебя гладят, — подсказал я, еле сдерживая смех. — И ссать в тапки.
Но Моня был в ярости.
— Моня, — примирительно сказал я. — Это тело — лишь временное пристанище. Ты побудешь котом совсем недолго, пока мы не найдём тебе подходящее тело.
Моня прорычал что-то нечленораздельное, но явно нехвалебное для меня.