— Товарищ! Товарищ, погодите! — опять прицепился он ко мне, — послушайте, товарищ! У меня нет тысячи рублей. Есть только шестьсот. Но я вам дам ещё на четыреста рублей облигаций пароходного товарищества и на сто — скобяной мануфактуры Коробейнкова. А? Давайте меняться, товарищ!
— У него вон ещё кольцо есть, — подсказал Моня, — золотое, с камушком. Проси ещё кольцо и меняйся.
— Хорошо, — согласился я, — шестьсот рублей деньгами, четыреста рублей облигаций пароходного товарищества, сто — скобяной мануфактуры Коробейнкова и вон то кольцо с камушком.
Я кивнул на его руку.
— Но постойте! — возмутился тот, — это кольцо дорого стоит!
— Моня — тоже уникальный кот, — не остался в долгу я. — Колец на свете сколько угодно, а такого кота вы больше нигде не найдёте!
— Вот спасибо, хоть раз за всё время похвалил, — язвительно прокомментировал Моня.
Для иллюстрации своей уникальности он встал на задние лапки, прошёлся по полу, а потом ещё и раскланялся перед нами.
— Согласен! — с восторгом воскликнул мужик и начал торопливо срывать кольцо со своего толстого пальца.
— Только умоляю вас, никогда не снимайте с него этот бантик, — напоследок сказал я, — иначе быть беде.
Уже через некоторое время я стал счастливым обладателем кучи денег, облигаций и кольца. А мужик забрал Моню, и они ушли.
Я смотрел на эти тридцать серебряников и вздыхал: да, задёшево я продал друга. Надо было ещё поторговаться.
Я вернулся в Красный уголок, прошёлся по опустевшей комнате, посмотрел с ненавистью на остатки калача, на чай, который мне принесли работники Деткомиссии при ВЦИКе, и вздохнул:
— Как он там, бедный Моня?
Конечно, деньги и облигации грели мне душу. Но всё-таки к Моне я уже тоже привязался.
Я разложил диван, пристроил на него торбу, укрылся своим пиджаком и, как смог, попытался уснуть.
Сон не шёл. Муки совести не давали мне спать. Я ворочался на твёрдых досках — то так, то эдак, крутился с одного бока на другой, пытался половчее пристроить ногу в гипсе — и всё никак не мог уснуть, хоть и очень устал.
— Как там он, Моня? — вздыхал я.
Помучившись около часа, я плюнул и уже хотел идти искать Моню, как вдруг в дверь раздался какой-то царапающий звук.
Я торопливо, как смог, соскочил из диванчика, стараясь не потревожить больную ногу, подошёл к двери и распахнул её.
На пороге сидел Моня и смотрел на меня насмешливым взглядом.
— Ну как ты тут, Иудушка? — язвительно спросил он.
— Моня! — обрадовался я, — ты сбежал!
— А то! — самодовольно сказал Моня и пулей влетел в комнату.
Я запер дверь и усмехнулся, глядя на его ехидную морду: