— Да где я тебе дом найду? — начал возмущаться Моня. — Давай лучше думать про то, чтобы перенести меня в человеческое тело!

— Погоди ты с телом, — сказал я. — Надо сначала найти, где мы будем жить. Ты пока ещё прошвырнись здесь, может быть, что-то найдёшь подходящее.

Моня зло фыркнул и, виляя хвостом, пошуровал по ближайшим домам и домишкам. Я же шёл прямо, опираясь на костыли, сам не зная куда. Чёткого плана как такового у меня не было — ближайшие мои чаяния распространялись на приземлённые материи: покушать, одеться и переночевать в тепле.

Но я понимал, что долго так жить я не смогу. Эти монеты, которые мне бросили сердобольные граждане, их хватит, может быть, от силы ещё на завтра, да и то не факт — и только на еду. А жить мне где-то надо уже сейчас. То есть мне нужно что-то придумать, чтобы я мог нормально встать на ноги.

Да и с ногой тоже — она от того, что я много ходил, видимо, где-то в гипсе что-то сместилось, и нога теперь болела адски. Я, когда шёл, периодически стискивал зубы от боли. Да, вставать с больничной кровати мне ещё было рано. Ну, ничего не поделаешь — напуганный разговорами доктора о том, что этот чекист меня ищет, я не нашёл другого варианта, чем бежать оттуда.

Я с нетерпением дождался, когда Моня вернулся с пустыми лапами и фыркнул:

— Ничего я пока не нашёл. Ладно, пошли дальше.

Зато теперь уже я шёл впереди, а Моня плёлся за мной, периодически оглушая мои мозги возмущёнными воплями, потому что ему всё не нравилось и он хотел человеческое тело, и чтобы обязательно оно было молодое (в бабу и в старика он категорически не хотел). И тут внезапно я остановился как вкопанный, так что Моня наткнулся на меня и аж пролетел между костылями.

— Да тише ты, оглашённый! — возмутился он. — Не тормози так резко! Что такое, что случилось?

— Смотри, — выдохнул я и указал костылём на дом напротив.

— Что? Где? — не понял Моня.

Над входом в здание красовалась небольшая невзрачная вывеска, на которой были написаны волшебные слова:

«Деткомиссия при ВЦИК» .

— Видишь? — сказал я, и широкая улыбка озарила моё лицо.

— И что с того? — сказал Моня. — Ну, деткомиссия. Ну, ВЦИК какой-то. Ты что, сдаваться решил? Опять в приют хочешь?

Моня вчера вечером, перед сном, в двух словах поведал мне о прошлой жизни Генк, так что я основные его жизненные вехи примерно знал.

— Нет, — покачал головой я. — Ты помнишь, я сидел возле вывески, и мне набросали монеток?

— Ну, помню. И что из этого? — ворчливо сказал Моня.

— А теперь смотри.

Я решительно вошёл в дверь. Моня потрусил за мной и юркнул в щель, успел до того, как дверь захлопнется.