— Да ты заколебал уже, придурок! Что ты на меня постоянно нападаешь⁈ Всё ему не так! Тебе до моего ума ещё дорасти надо!

Моня вопил и вопил, но сквозь шум я услышал какой-то звук.

— Тихо! — выпалил я и Моня заткнулся на полуслове.

— Слышали?

Призраки прислушались.

— Ничего нету, — сказал Енох.

— Тебе послышалось, Генка, — добавил Моня.

— Нет! Я точно что-то слышал! — не уступал я, — там звук был какой-то. Странный.

— Во дворе? — спросил Моня, — Может, это журавль на колодце скрипнул?

— Или ворота, — добавил Енох.

— Да нет же, — всё не мог успокоиться я, — звук был странным.

Я задумался, припоминая:

— Словно поёт кто-то.

Моня поёжился и пугливо оглянулся на дверь:

— Может, ну его, Генка, а? — сказал он тоненьким голосом, — давай вернемся домой? Мефодия нету, жертвоприношений больше не будет, а то, что тайны некоторые остались — так чёрт с ними. Через три дня уедем отсюда, Гудков говорил. И забудем всё, как страшный сон.

— А если жертвоприношения будут продолжаться? — не согласился я, — как местным жителям быть? Вспомни Лёлю? Вспомни Ирину? Официанта? Вот они чем были виноваты? За что их убили?

Моня промолчал.

— Нам нужно осмотреть здесь все дома и сараи, — авторитетно заявил Енох.

— Но мы же в прошлый раз всё тут облазили! — возмутился Моня.

— За эти дни могло что-то новое появиться, — не согласился Енох, — кроме того, мы тогда всё бегом, бегом. Ничего толком не разглядели. Могли важную улику пропустить.

— Ну вот и осмотри! — сказал Моня.

— Почему я? — рассердился Енох, — вместе и осмотрим.

— Потому что я уже устал! — воскликнул Моня, — я нахожусь в живом теле и устаю как живой человек. А ты — призрак. Ты не устаешь. Вот будь добр исследуй все дворы.

— Так давай поменяемся! — хмыкнул Енох, — а то тело заполучил и больше ничего делать не хочешь!

— Да ты завидуешь просто! — деланно засмеялся Моня.

— Кто завидует, я? — вскипел Енох, — было бы чему завидовать! Ты же, кроме как винище хлестать и баб охмурять больше ни для чего полезного это тело не используешь!

— Я Генку спас! — вскричал Моня.

— Тихо! Опять! Слышите? — сказал я.

— Ага, — прислушался Енох, — на улице.

— Пошли! — велел я и мы выскочили во двор. Со стороны улицы слышалось тихое то ли пение, то ли бормотание, но рассмотреть, кто это, не представлялось возможности — высокий забор перекрывал обзор.

— Лети, глянь, — шепотом велел я Еноху, — только осторожно.

Енох замерцал и исчез.

Мы с Моней остались во дворе.

— Гляди, Генка, — сказал вдруг Моня и показал на траву. — Кто-то здесь прошел.

И действительно, трава была примята.

— Следы свежие, — отметил Моня.