Даже на земле Ми-24 выглядели так, как и должны были — хищно и смертоносно. Припавшие к бетону на своих «лапах»-шасси, с узкими, вытянутыми фюзеляжами и злым оскалом блоков неуправляемых ракет под крыльями. Солнце отсвечивало на выпуклом, гранёном стекле кабины.

— Мы как-то забыли спросить, зачем нам живой этот Кроу, — сказал Гиря, достал из пачки сигарету и чиркнул зажигалкой.

— Много знает того, что нужно разведке.

— Ну да. Живой и в плену он ценнее, чем мёртвый, — ответил Кирилл.

Мимо нас прошла группа боевиков, осторожно посматривая в нашу сторону. Через секунду один из них в нелепом берете и с потёртым «Калашниковым» подал команду. Вся группа выровнялась и отдала воинское приветствие нам.

Гиря и я поприветствовали местных в ответ. Посмотрев назад, я увидел за ограждением из колючей проволоки стайку чумазых ребятишек, которым наши техники и солдаты раздали конфеты и консервы.

Сейчас ребятки не кричали и не просили денег, а просто сидели на корточках, смотря молча на огромных железных винтокрылых птиц, прилетевших из далёкой и непонятной страны.

Гиря сделал последнюю, глубокую затяжку, бросил окурок под ноги и растёр его носком.

— Всё. Хватит рефлексировать. Время работать. Через час встречаемся, — сказал Кирилл и, развернувшись, твёрдым шагом направился к своим бойцам.

Я уже собрался уйти, как за спиной послышались шаги. Повернувшись, встретился взглядом с Римаковым.

Максим Евгеньевич, прогибаясь в спине, подошёл ко мне и осмотрелся по сторонам.

— Здесь не так уж и скучно. Вон и публика у вас есть, и природа хорошая, — кивнул Римаков в сторону африканских детей и боевиков, которые жарили мясо на костре в тени дерева.

— Как мне сказали в первый день — по вечерам здесь бывает неимоверно скучно, — ответил я.

Максим Евгеньевич посмеялся и предложил пройтись до вертолёта. Только мы сделали несколько шагов, как к нам прибежал вспотевший Виктор, который и сопровождал Римакова сюда.

— Максим Евгеньевич, вы уже всё? Так быстро инвентаризацию провели? — удивился Виктор, поправляя свою огромную шляпу.

Римаков моментально сделался суровым, продолжая играть роль «левого» человека.

— Нет, Вить. Общий язык мы не нашли. Будем проводить инвентаризацию сначала в столице, а потом уже здесь. По прилёте мне все накладные, ведомости и формуляры. Работы у нас много.

— Я… я вас понял, — вытянулся Виктор и, расстроенный, побрёл к вертолёту.

Он только отошёл на пару шагов, как из палатки вышел и Сергей Викторович.

— Сын Саныч, мне нужен вертолёт в столицу. На обратном пути доставим сюда груз, — подошёл Гаранин ко мне, чтобы поставить задачу.