Я сжал документы в руке. Это был мой билет обратно.
— Спасибо, — искренне сказал я.
— Не благодари. Ты заслужил, — Виталий протянул мне здоровую руку. Рукопожатие у него было крепким, сухим. — Борт на Москву через Луанду будет послезавтра. Место для тебя забронировано.
— Спасибо. А ты?
— А я остаюсь. Кстати, вы были изначально погибшим. Потом вас всё же признали пропавшим без вести. Так что по возвращении проблем у вас не будет. Все документы о выписке из госпиталя в конверте. Так что вам осталось только появиться в Торске. Сделать кое-кому сюрприз.
Конечно же, Виталий говорит о Тосе. Ей бы могли уже и сообщить, что я жив.
— На этом месте мы с вами разойдёмся, Саша. Может у вас есть предпочтения по дальнейшей карьере?
— Я об этом ещё не думал.
— Не торопитесь. Вы всегда можете на нас рассчитывать. До встречи, Сан Саныч, — Казанов посмотрел в сторону темнеющих джунглей.
— К сожалению, не хотелось бы так скоро, — ответил я.
— Мда. Но придётся.
Ох и не люблю я эту фразу! Хотелось бы с Казановым увидеться просто где-нибудь в парке Горького, а не в подобных обстоятельствах.
Виталий открыл дверь машины и сел на пассажирское сиденье. Мгновение и два внедорожника умчали на выезд с территории аэропорта.
Пока я смотрел вслед уезжающим машинам, в темноте я заметил быстро идущего человека. Двигался он в направлении нашего модуля. Да так целенаправленно, что я решил поторопиться.
Только выйдя на свет, я понял, что это Давыдов. Наш Вадик выглядел суровым и не таким весёлым, как обычно.
— Командир, я… того… справился быстрее, — ворчливо сказал Вадим.
— Судя по всему, не справился, да?
— Ну я ж на чай шёл. Нормально всё было. Но что-то пошло не так, — пожал плечами Давыдов.
Ребята, стоящие рядом, заржали. Я же решил объяснить Вадику, где он допустил промашку.
— Вадик, леди пригласила тебя на чай, а ты пришёл без шампанского и презервативов. Вывод такой, что ты ничего не понимаешь в чаепитии.
Давыдов кивнул и повернулся к Кузьмичу, который стоял рядом с кружкой чая.
— Давай чай налью, Вадик? — спросил у него Кузьмич.
— Давай. Только подайте мне чай со вкусом отчаяния и презрения к происходящему.
— Самогон, что ли? — уточнил я.
— Да.
Июль 1986 года. Торск, Калининская область.
Электричка мерно постукивала колёсами на стыках, убаюкивая своим ритмом. Я прижимался лбом к тёплому стеклу, мечтая оказаться в родных местах как можно быстрее.
За окном, в отличие от холмов и редких городов Сьерра-Леоне, проплывали леса средней полосы, среди которых были видны маленькие покосившиеся дома. В Советском Союзе жара была другой — мягкой, разбавленной тенью берёзовых рощ и влагой от многочисленных речушек.