— Да, можно сказать и так… — вздохнул Базилевский. — При этом они обязаны поддерживать закон и порядок в оккупированных владениях. Если там остаются гражданские, они могут работать на оккупантов, но должны получать соответствующую плату и достойное обращение.

— Барон фон Берг нарушил эти правила. И должен ответить, — сказал я.

И как только я договорил, мы выехали из-за леса. Впереди показались земли поместья, накрытые куполом.

— Это первый уровень? — Филипп Евгеньевич приподнял бровь. — Всё равно впечатляет. Какого же размера был купол третьего уровня?

— Видите вон ту заставу? — я показал на блокпост Карцевых. — Граница проходила метрах в трёхстах.

— Выходит, теперь под защитой осталось в два раза меньше земель… Вам необходимо в первую очередь заняться восстановлением Очага, господин.

— Это одно из главных дел, вы правы. Но есть и множество других, — проговорил я. — Планов — целый вагон.

— Если я чем-то могу помочь — только скажите.

— Мне пригодится ваш совет. Но сначала предстоит сделать кое-что важное. Эпохальное событие, можно сказать.

— О чём вы? — спросил Базилевский.

— Сейчас мы созовём всех обитателей усадьбы и объявим о прекращении огня. А потом вы увидите всё своими глазами…

У холма на северо-востоке владений Градовых

В то же время

Карета Муратова, изнутри обитая тёмно-зелёным бархатом, была полна тяжёлого молчания. Граф сидел, выпрямив спину и сцепив пальцы в замок. Он чувствовал, как болезненно пульсировала жилка на виске — знакомое ощущение. Скоро начнётся мигрень, а целитель в поместье. Значит, предстоит мучительная бессонная ночь в дороге.

Фон Берг, расплывшись на противоположном сиденье, дышал как разъярённый бык. Пожар на его заводе продолжался. Колоссальный столб чёрного дыма был прекрасно виден из окна, и регулярно звучали хлопки, порой целыми сериями. Видимо, огонь добрался ещё не до всех снарядов.

Карцева, сидя у окна, казалась изящной фарфоровой куклой. Её шелковистые чёрные локоны, рассыпанные по плечам, блестели в свете солнца.

Сегодня красота графини лишь раздражала Муратова — как напоминание о хрупкости союза. Её откровенный флирт с Градовым был, мало того что неуместен, он вызывал вполне обоснованные подозрения.

'Тупая самовлюблённая тварь, — процедил про себя Рудольф. — Я ведь прекрасно знаю, что ты давно хочешь выйти из альянса. Может, ты уже раздумываешь, как переметнуться на сторону Градова? Я бы не удивился.

Хотя ты ведь так хочешь убить его брата… Отомстить за своего отца. Это помогало мне держать тебя в узде, потому что Михаил был у меня в плену… Но теперь и этого нет!