Я сделал то же самое и спросил:

— Готовы?

Спицын коротко кивнул.

Мой клинок рассёк воздух и встретился с саблей противника. Раздался характерный звон, будто колокол обозначил начало схватки. Селяне и дружинники замерли, молча наблюдая за поединком.

Движения капитана были скупыми, неторопливыми, но точными. Опытный фехтовальщик, сразу видно. Но мои навыки из прошлой жизни, объединённые с опытом Владимира, тоже не были пустым звуком.

Мы сражались холодно, расчётливо. Никакой ярости, никаких лишних движений. Я наступал, а Спицын оборонялся, время от времени взрываясь резкими контратаками. Звенели сабли, шелестела под ногами трава.

Я обвёл клинок соперника своим, и резким выпадом закончил бой.

Сталь впилась в лицо капитана, разрезая кожу и мышцы как масло. Время будто замедлилось — я видел, как лезвие полосует его лоб, прогрызает переносицу и напоследок рассекает щёку.

Кровь брызнула на мою рубашку, горячая и липкая. Спицын вскрикнул и выпустил оружие. Сабля воткнулась в землю у его ног, покачиваясь.

Капитан, продолжая кричать, отступил и, споткнувшись, рухнул в грязь. Побледневший ефрейтор подскочил и встал между нами, выставив ладони.

— Ваше благородие, довольно!

— Надеюсь, что так, — сказал я, опуская саблю.

Спицын замолк. Он сидел на земле, тяжело дыша и зажимая располосованное лицо. Кровь струилась между пальцев, сбегала по подбородку и заливала белую рубашку.

— Кровь за кровь, — сказал я, возвращая Моргуну его оружие. — Теперь вы навсегда запомните, что люди барона Градова неприкосновенны.

Капитан ничего не ответил. Ефрейтор помог ему подняться и вопросительно глянул на меня. Я кивнул в сторону их машин. Ефрейтор кивнул и, поддерживая своего командира, повёл его к автомобилям.

Через пару минут машины фон Берга уехали прочь, тарахтя моторами и поднимая клубы пыли.

Степан бухнулся передо мной на колени и склонил голову. Остальные мужчины последовали его примеру, а из домов начали выглядывать другие селяне, в том числе женщины и дети.

— Не знаю, как благодарить вас, господин, — прохрипел своим медвежьим голосом Кожемяко. — Вы нас не только спасли, но и заплатить офицера заставили, — он осторожно прикоснулся кончиками пальцев к лицу.

— Тебя мне тоже есть за что благодарить, — ответил я. — Встаньте.

Мужчины поднялись. В их глазах я читал искреннюю признательность, и это грело душу сильнее любых слов.

— Слава барону Градову! — вдруг проревел Степан, поднимая кулаки в воздух.

— Слава барону! Ура! — тут же поддержали его остальные.

Мужчины, женщины и дети наперебой закричали слова благодарности. Я кивнул, принимая почести, а затем поднял руку, призывая к тишине.