Удовлетворение, тёплое и сильное, разлилось по моей груди. Одного противника я уже вывел из игры и более того — обратил против бывших союзников. Теперь ещё один враг почти обезврежен. Финансово — точно.

Барон фон Берг сломлен не оружием, а законом — и это слаще любой кровной мести.

— А фактически? — уточнил я.

— Ну, давайте будем реалистами, — Филипп Евгеньевич поправил очки. — Он наверняка будет юлить, скрывать активы и так далее. До меня доходили слухи, что он уже переписал часть имущества на доверенных лиц.

— Уверен, вы найдёте способы вытрясти из него всё возможное.

— Конечно. Либо мы разорим фон Берга, либо его род будет должен нам ещё долгие годы.

— Вы передали ему моё предложение? — спросил я.

— Конечно, Владимир Александрович. Сразу после заседания. Правда, Генрих Карлович был в такой ярости, что отказался наотрез и даже начал бросаться оскорблениями.

— Предсказуемо, — мысленно усмехнулся я. — Думаю, через денёк-другой он остынет и трезво поразмыслит над предложением встретиться. Вы сказали, что я готов дать ему возможность решить наши разногласия быстро?

— Слово в слово, господин.

— Тогда подождём. Что насчёт Михаила?

Базилевский посерьёзнел:

— Работаем. Покушения на вас и на меня в этом вопросе сыграли нам на руку. Думаю, у нас есть хороший шанс вытащить его в ближайшее время. Тем более с учётом того, что граф Муратов готов признать вину — возможно, если нажать на нужные рычаги, он даст Михаилу официальную свободу.

— Да, это могло бы улучшить его позиции на суде, — сказал я. — Но если Муратов не захочет отпускать моего брата — у меня есть идея, как можно его освободить. Пока что постарайтесь добиться освобождения своими способами.

— Конечно, Владимир Александрович, — ответил юрист. — А теперь, если позволите, я отправлюсь в ресторан и закажу себе роскошный обед в честь победы. Выпью вина за ваше здоровье! Берегите себя.

— Всего доброго, Филипп Евгеньевич.

Сознание вернулось в тело с лёгким толчком. Я открыл глаза. Солнце поднялось выше, золотя верхушки деревьев.

Я вдохнул полной грудью и вскочил на коня. Дела Градовых шли как никогда хорошо.

Я поехал в сторону усадьбы. Пусть фон Берг утонет в своих долгах, а Муратов дрожит от страха. Скоро они узнают, каково это — когда Градовы не обороняются, а наступают.

Поместье графа Муратова

На следующий день

Дверь в кабинет графа распахнулась с такой силой, что кристальная люстра на потолке вздрогнула. Фон Берг ворвался в комнату, раздувая ноздри, точно разъярённый бык. Его лицо пылало багровыми пятнами, словно у него была горячка.