Малиновский задумчиво почесал спутанную бороду, явно разрываясь между желанием устроить грандиозный процесс и боязнью давления со стороны могущественных родов и Дворянского ведомства. Он пробормотал что-то невнятное себе под нос, перелистал несколько бумаг.

— Ходатайство стороны обвинения в отсрочке на три месяца… — он помедлил, — отклоняется как чрезмерное. Однако новые обстоятельства, упомянутые господином Базилевским, действительно требуют проверки. Суд предоставляет стороне обвинения один месяц для завершения подготовки и представления всех дополнительных материалов и списков свидетелей. Заседание закрыто!

Громко стукнул молоток. Гул в зале вспыхнул с новой силой. Базилевский медленно собрал свои бумаги.

Отлично! Именно этого он и добивался. Месяц — это то, было реально получить, но стоило озвучить больший срок. Как говорится, требуй невозможного, и получишь желаемое. Всё шло по плану.

Главное — Муратов и его адвокаты не смогли сорвать планы. Альянс всё ещё связан судом, а Градовы получили официальную отсрочку для укрепления сил.

Через полчаса начиналось следующее заседание — куда более личное и яростное. «Барон Градов и представители простонародья против барона фон Берга». Дело, которое Владимир Александрович считал ключевым для подрыва авторитета не только Генриха Карловича, но и всего альянса.

Не говоря уж о том, что фон Берга теперь обвиняли в организации покушения на самого Базилевского. Говорили, что это дело взял под личный контроль генерал-губернатор.

— Всё в порядке, Филипп Евгеньевич? — спросил Артур, когда они покидали зал. — Выглядите усталым.

— Напряжение даёт о себе знать, — Базилевский снял очки и протёр линзы. — Всё-таки я уже немолод.

— Давайте пройдём в столовую, выпьем травяного чаю. До второго заседания ещё есть время.

Выйдя в высокий, мраморный коридор, залитый холодным светом из высоких окон, Базилевский сразу увидел фон Берга. Тот расхаживал в коридоре, будто тигр в клетке, и пыхтел, как чайник.

Лицо барона было багровым, лысина блестела от пота. Он что-то яростно бормотал себе под нос, игнорируя робкие попытки своего молодого, бледного как смерть адвоката что-то сказать. От фон Берга несло дорогим одеколоном, перебиваемым резким запахом пота и… страха.

Базилевский невозмутимо подошёл, едва заметно улыбнулся.

— Ваше благородие, — вежливо произнёс он. — Добрый день. Как ваши дела? Готовы к следующему акту правосудия?

Фон Берг резко обернулся. Его маленькие, глубоко посаженные глазки, обычно полные спеси, сейчас метали искры чистой злобы и паники.