— Генерал-губернатор был в ярости, когда узнал о нападении на меня. Особенно его разозлило, что в этом участвовал помощник прокурора Назаров — которого, кстати, убили, чтобы не оставлять свидетеля. Генерал-губернатор вызвал графа Муратова к себе.

— Зачем? — спросил я.

— Надо полагать, он считает, что всё это дело его рук. Или же просто использует повод, чтобы заставить Муратова сделать что-то выгодное для себя. Господин Высоцкий мастер поворачивать любую ситуацию в свою пользу.

— Не только он, — усмехнулся я.

Базилевский потёр лоб и произнёс:

— Честно признаться, я обеспокоен, ваше благородие. Теперь нет сомнений, что наше дело будет выиграно, и альянс Муратова признают виновными. А если суд завершится быстро, война начнётся с новой силой.

Я понимал его беспокойство. Быстрая победа в суде могла означать новую волну насилия и хаоса. А мне требовалось ещё время, чтобы подготовиться.

— Приказ прежний, Филипп Евгеньевич. Всеми силами затягивайте этот процесс, а дело фон Берга по эксплуатации, наоборот, постарайтесь ускорить.

— Хорошо, барон, — ответил Базилевский. — Сделаю всё возможное. Кстати, я нашёл способ вернуть часть имущества Серебряковых, — добавил он.

— Родовые артефакты?

— Да, именно они, — подтвердил юрист. — Я займусь оформлением документов и скоро сообщу вам о результатах.

— Отлично, — ответил я. — Как бы там ни было, война всё равно возобновится, и артефакты нам очень пригодятся…

Где-то на дороге во Владивосток

Карета графа Муратова

Несколько часов спустя

Карету потряхивало на неровностях дороги. Небо за окном было серым и мрачным, и такая же мрачная атмосфера царила внутри кареты.

Альберт сидел рядом с Рудольфом Сергеевичем, тайком наблюдая за его напряжённым лицом. Он был явно встревожен предстоящей встречей, и это доставляло советнику удовольствие.

«Всё хорошо получилось, — думал он, усмехаясь про себя. — Мои люди во Владивостоке помогли спасти Базилевского, а Градов сам справился со всем остальным. Слишком рискованный план ты решил исполнить, Рудольф, и провалился. А самое приятное — ты всё придумал сам, я здесь ни при чём. Тебе некого винить, кроме себя самого».

Муратов отложил бумаги, которые изучал, и со вздохом потёр переносицу. Игнатьев с трудом подавил злорадную усмешку.

«Как себя чувствуешь, мразь? Тяжело на душе? Страшно перед встречей с Высоцким? Бойся. Мучайся. Мне нравится смотреть, как ты страдаешь…»

— Что посоветуешь делать, Альберт? — внезапно спросил Рудольф, прерывая его мысли.

Советник повернулся к нему, сохраняя невозмутимое выражение лица.

— Ни в коем случае нельзя признаваться, что мы причастны к покушению, — начал он. — Надо следовать выбранной линии и валить всё на Карцеву. Но если хотите знать моё мнение, то Роттер просто подставил графиню. В конце концов, это именно он донёс о том, что Эмилия Романовна атаковала тюрьму. Я думаю, она и правда не приказывала убить Михаила Градова.