В воздухе был едва ощутимый запах перегретого металла, машинного масла и гари.

Мы молча переглянулись. Я жестом указал на ближайшую вышку, Соня в ответ согласно кивнула.

Не нравились мне эти вышки. Я проследил геометрию их расположения — и понял, что стояли они не просто так. Кто-то знающий разместил их таким образом, чтобы они меняли метрику силовых линий, которые мне предстояло вычислить.

Потом мы поднялись на очередной холмик и увидели источник металлического запаха.

Танки. Множество. Стоят не стройными рядами, как это бывает на заброшенных базах хранения и танковых заводов, а вразнобой, напротив друг друга. Как будто кто-то бросил машины прямо посреди крупных танковых учений.

Впрочем, учений ли? Я пригляделся. На некоторых машинах, несмотря на ржавчину и другие следы, оставленные временем, отчётливо просматривалась копоть. Часть стояла без башен — которые тоже валялись в беспорядке на поле.

Мы снова переглянулись. Было ясно, что надо уходить. Но любопытство оказалось сильнее. Мы направились к ближайшему подбитому танку.

Машине досталось: левая гусеница была порвана. Механик-водитель, видимо, пытался как-то маневрировать на оставшейся — до сих пор остались следы, глубокие борозды. Но потом очередной снаряд угодил машине в бок, где уже не оставалось динамической защиты, которая могла бы спасти от кумулятивной струи.

Я забрался на заднюю часть танка, чтобы оглядеться. И тут обнаружил ещё один неприятный сюрприз. Кто-то из членов экипажа пытался спастись в последний момент. Скелет в истлевшем комбинезоне свешивался из башенного люка. Шлема на черепе не было — он упал вниз, под катки. А из глазницы погибшего росло какое-то растение с красивыми розовыми цветами.

— Твою ж налево! — выругалась Соня.

— Могила, — констатировал я.

— Валим отсюда, а?

— Надо бы… — согласился я, — но, знаешь, что странно? Вот этого всего — я обвёл рукой поле с танками — быть не может.

— Почему? — удивилась Соня.

— Это Забайкалье, блин! Не Украина и не Кавказ, — ответил я, — тут не было никаких конфликтов, где могли бы участвовать современные танки!

— А они современные?

— Тэ-восемьдесят и тэ-девяносто, — ответил я, — да, вполне современные.

— Заброшке лет двадцать минимум, — ответила Соня, — тогда уже были такие?

— Я не специалист, но вроде да.

— Кажется, мы с Китаем когда-то не сильно дружили… — неуверенно заметила Соня.

Я вспомнил про Даманский. Когда это было? Шестидесятые? Впрочем, не важно — отсюда до Амурской области далековато…

— Это было давно и неправда, — ответил я, — стражи не активны днём. Давай хоть осмотримся. Только осторожно. А?