— На чём? — усмехнулась Соня, — в уме что ли?
— Хотя бы даже и так, — ответил я, чуть нахмурившись.
— Чувствую, — примирительно сказала напарница.
Я глядел наверх, пытаясь разглядеть купола. Но стена была слишком высокой. Витражи будто слегла светились изнутри таинственным светом, но целостная картина того, что они изображали, никак не складывалась.
Мне очень хотелось оказаться внутри. Всё существо захватило предчувствие чего-то великого, таинственного, что бывает раз в жизни.
И в тот момент, когда Соня уже должна была открыть дверь, вдруг раздался пронзительный звук, напоминающий плач.
Сергей повёл лучом фонарика, чтобы найти его источник.
Бася стоял на тропинке, ведущей в чащу, и смотрела на Соню огромными глазищами. Тропинка была не та, по которой мы пришли, и вела она совсем в другую сторону.
— Ну чего ты? — раздражённо бросила Соня и снова повернулась к двери, готовясь её открыть.
Бася опять закричала; ещё более пронзительно и жалобно.
Я тоже чувствовал раздражение — ведь то, что было внутри, так манило…
— Кажется, на вашем месте я бы не спешил, — осторожно заметил Сергей, внимательно наблюдая за Басей.
А я вдруг смог стряхнуть с себя очарование этой заброшки. Настойчивое желание попасть внутрь отступило так же внезапно, как появилось.
— Он прав, — сказал я, — Соня, отойди от двери пожалуйста.
Напарница глядела на меня в полном недоумении.
— Ты чего? — спросил она, — серьёзно⁈ Хочешь, чтобы я отступила сейчас?
— Соня, из них двоих внутри была только Лиса, — сказал я, — просто увидеть её недостаточно. Надо обязательно попасть внутрь.
Соня замерла. Подумала несколько секунд. Потом осторожно, преодолевая внутреннее сопротивление, отпустила ручку двери.
— Пойдёмте отсюда, — бросила она, спускаясь по ступеням, — и поскорее.
Я не заставил себя долго упрашивать.
Бася, подняв хвост, вела нас по тропе, то и дело с тревогой оглядываясь. Но я и Соня глядели только вперёд.
Локация 15 ГЭС «Пороги», Челябинская область
Ночь длилась дольше, чем это было бы разумно. Я устал так, что собственные ноги казались мне пластмассовыми протезами, которыми нужно управлять через нейроимплант с помощью невероятных усилий воли. На ногах я держался только потому, что Соня, стиснув зубы и не жалуясь, тоже двигалась вперёд. Стонать перед ней было стыдно.
О том, что Сергей ранен, и чем был этот рывок через бесконечную ночь для него, я старался не думать. В конце концов, если есть железные люди — то он один из них. Ему вроде как по должности положено.
Иногда на меня накатывало отчаяние. Казалось, что мы застряли в бесконечной петле и обречены блуждать по этой тёмной чаще вечно. Если бы я тут был один — наверно, сошёл бы с ума.