Потом, после очередной высокой сопки, дорога вдруг начала резко забирать вправо; Санёк оттормозился, резковато, на мой взгляд. А потом я увидел продолжение дороги, и невольно схватился за ручку двери. Внизу была крутая петля и узкая полукруглая эстакада, нависшая над обрывом. Мы проехали у самого края пропасти.
— Ох ты ж… — выдохнул я, когда мы миновали опасный участок.
— Чёрный Прижим, — усмехнулся Саня, — недавно реконструкцию сделали, раньше страшнее было.
— Ёлки, предупреждать надо! — ответила Соня.
— Да ладно! Дорога как дорога. Впереди ещё один Прижим будет. Жёлтый.
Я грустно вздохнул.
— Да ладно, хорошо идём! — бодро заявил Саня, — такими темпами уже к вечеру на месте будем.
— Ну здорово же… — ответил я.
Ничего не оставалось, кроме как смотреть на дорогу. Я надеялся, что за это время мне в голову придут ещё идеи, как можно выбраться из положения, в котором мы оказались. Но, как на зло, голова была пустой и звенящей, как тонкий хрусталь.
Глава 12 Магаданская область, Ягодинский округ, поселок Синегорье
Санёк был прав. К вечеру, свернув с основной трасы налево, мы попали в посёлок Синегорье.
Поначалу я подумал, что водитель ошибся, и мы заехали в какую-то заброшку, расположенную на той же дороге. Посёлок встретил нас зияющими пустотой окнами покинутых блочных пятиэтажек. Но оказалось, что населённый пункт не совсем покинут, хоть в нём и проживало теперь не больше десять процентов от прежнего населения.
Обитаемые дома находились ближе к центру. Там же располагалось здание, где работали немногочисленные оставшиеся местные жители — офис дочерней компании «Русгидро», управляющий ГЭС, расположенной неподалёку.
— О, нам туда! — сказал Санёк, указывая на офисное здание, — сегодня разгрузиться уже не успеем. Ну ничего, зато переночуем по-человечески. У них тут служебная квартира есть, я возьму ключи у дежурного.
Мы остановились возе здания; водитель убежал в сторону главного входа.
— Слушай, это просто сказка какая-то… — сказала Соня, когда Санёк скрылся из вида, — ты видел?
— Да, впечатляет, — согласился я, — не думал, что есть такие места… нет, бывают, конечно, умирающие деревни, но масштаб! Такое, кажется, только в девяностых было.
— Ага, — кивнула Соня, — место не до конца заброшено. Знаешь, что это означает?
— Знаю, — кивнул я, — сердце только формируется. Оно молодое, и может быть очень ценным. Сейчас идёт слияние мелких сердец отдельных зданий и сооружений в нечто единое.
— У меня руки чешутся… ты сможешь данные для вычислений сейчас снять?
По правде говоря, я уже занимался этим. С того момента, как увидел посёлок. Фиксировал в памяти ключевые точки и параметры.