Я даже с шага сбился, переваривая эту информацию.
— А что мы… — Соня хотела спросить что-то ещё, но Кира приложила палец к губам.
— На сегодня хватит, — сказала она, — эти вопросы обсуждаем только с посвящёнными. И молчим в других обстоятельствах. Это понятно? Нам ехать надо. Времени мало, это правда. Надо успеть к запуску.
— Угу, — кивнул я.
За время разговора мы успели подойти к нашей машине. Водитель, когда мы подошли, завёл двигатель. Я открыл заднюю дверцу и помог Соне забраться в салон.
Локация 17. Казахстан, Кызылординская область, Байконур
Мы заходили на посадку. Внизу была выжженая степь. А потом, уже после финального манёвра над полосой, я ещё раз взглянул в иллюминатор и у меня защемило сердце. Конечно, я знал эти объекты — как и любой человек, который мало-мальски разбирается в теме заброшек.
Монтажно-заправочный комплекс «Энергия-Буран». Мечта. Об этом объекте ходили самые невозможные слухи и легенды.
Когда обрушилась кровля главного ангара, где находился тот самый корабль, который уже бывал на орбите, ходили упорные слухи, что кому-то удалось извлечь сердце. Но проходили годы, а объект не исчезал и не был демонтирован. Некоторые даже предполагали, что его специально пытаются максимально вандалить. Причины называли разные: от политико-идеологических, до личных.
— Видала? — я обратился к Соне и кивнул в сторону иллюминатора.
— Буран? — предположила она, игнорируя вид за окном.
— Ага, — кивнул я.
— Знаешь, а я вот беспокоюсь о нашем «Патруле»… как он там, в этом странном городе-заброшке? Как думаешь, он станет её частью? Что будет, если в городе сформируется единое сердце — он тоже будет её частью?
Это вопросы застали меня врасплох, и я промолчал. Действительно, почему я ни разу не вспомнил про авто, которое выбирал так тщательно и ухаживал за ним с такой любовью? Все эти часы за рулём, которые сложились в дни и месяцы.
— Ваш автомобиль доставили в Москву. Мы оплатили парковку в жилом комплексе, где вы недавно купили квартиру, — вмешалась Кира.
— Ого! — улыбнулась Соня, — спасибо! А то мне что-то грустно стало… в таких грандиозных техногенных заброшках есть что-то…
— Люди, — подсказала Кира, — и их мечты. Некоторые из которых ещё могут быть живы. Поэтому сердца таких заброшек очень сложно достать. Они как бы надеются на возрождение, которого, конечно же, не будет…
— Но, получается, здесь остаётся тонкое место нашего мира… так? — спросил я, — устойчивое тонкое место…
— Очень опасное, — кивнула Кира, — опаснее некоторых могил. Потому что, как ты видел, могилы могут себя защищать. А такие места — нет. Они могут только кровоточить в надежде на спасение.