— Ясно, — ответил куратор ледяным тоном.

— Надеюсь, вы найдёте тех сволочей, — сказала Соня.

— Не сомневайтесь. Но пока вот что. Дело, конечно, ваше — но я бы советовал сделать перерыв. На пару недель хотя бы.

— Думаете, за нами тоже охотятся? — в Сонином голосе звучала настоящая тревога.

Куратор не ответил. Вместо этого он спрыгнул с крыльца и, не оглядываясь, пошёл к торцу здания, где был припаркован его внедорожник. Аудиенция была закончена.

Ближе к вечеру пришло уведомление в банковском приложении. От количества нулей перехватило дух — хоть я и ждал таких цифр.

Мы гуляли по набережной в Музеоне. Я по привычке разглядывал дома на том берегу — жилые, в пару этажей, с немыслимой стоимостью квадратного метра. Было очень непривычно осознавать, что теперь я могу это купить. Сделать ремонт, жить возле Кремля, ходить по дорогим ресторанам и на крутые закрытие вечеринки… как раз в этот момент по реке прошла частная яхта. На борту играла музыка, за закрытыми занавесками основного салона плясали тени…

— Пришли? — вопрос Сони вывел меня из ступора.

— Ага, — кивнул я.

— У меня будет одна просьба, — продолжала напарница.

— Да? — насторожился я.

— Купи мне мороженое, — она указала на ближайший ларёк, где продавали это лакомство.

— Конечно, — кивнул я, — ты какое будешь?

— Обычный пломбир. В стаканчике.

Мы подошли к ларёчнику, выстояли небольшую очередь. Я рассчитался за две порции — пломбир для Сони и эскимо на палочке для себя.

— И ещё кое-что, — сказала Соня, разворачивая обёртку.

— Что? — спросил я, не ожидая подвоха.

— Я хочу купить квартиру.

От неожиданности я чуть не выронил мороженое.

— Не для себя, — продолжала напарница, — для матери.

— Вот как… — сказал я растеряно, — я думал, вы не общаетесь.

— Мы не общаемся, — ответила Соня, — но я не люблю чувствовать, что кому-то что-то должна.

— Слушай, мы обсуждали это много раз, — сказал я как можно более мягким голосом, — это вообще нормально…

— Стоп! — Соня вытянула вперёд руку, перебив меня, — вот только не надо мне морали от пацана, который полгода вообще скрывался от родителей. Которые к тому же его искренне любят!

— Да, но странною любовью… — ответил я.

— Нормальной, — уверенно ответила Соня, — это лучше, чем…

— … по-твоему отдать единственного сына в кадетку, не спросив его желания — это нормально?

— Всё равно ты сбежал, — Соня пожала плечами, — и мстил, как мог. Даже ухо проколол и татуху сделал, чтобы уж наверняка не упекли, — она прыснула.

— Да что ты вообще знаешь! — возмутился я. — Это не просто так!

— Знаю-знаю, — продолжала Соня, — единственный сын у матери. Казак, блин!