— Арти, — сказала она серьёзным тоном, — тебе лучше пройти со мной.

— Арти, я не хочу одна оставаться! — запротестовала Соня.

— Тебе ничего не угрожает, — сказала Тара, обращаясь к ней, — я распоряжусь, чтобы тебе принесли грелку с чайником.

— С… спасибо… — выдавила напарница.

Когда мы достаточно далеко отошли от помещения, где осталась Соня, Тара сказала:

— Мы отличаемся от остальных кланов образом жизни, — сказала она.

— Я заметил, — ответил я.

— Арти. Не спеши, пожалуйста, — продолжала хозяйка, — ничего ты не заметил. Ты ведь представляешь, как жили Люди Ночи многие века? До изобретения холодильников, банков крови и донорства? Верно?

Я невольно поёжился.

— Представляю… — сказал я.

— С самого начала мы решили жить иначе, — продолжала Тара, — мы нашли себе другой смысл существования.

— Извини. Не понимаю.

— Арти, тебе придётся сейчас понять, — вздохнула она, — я чувствую твою жажду. Другого пути у тебя нет. Тут нет вещей, которые обычны в Европе.

— Объясни… — попросил я, чувствуя, как пересохло во рту; я облизал губы, и добавил: — объясни, пожалуйста.

— Мы живём в гармонии с народом, который населяет эти земли, — продолжала Тара, — не все об этом подозревают, но нам есть, что предложить людям.

— Тара, вам… приносят жертвы? В обмен на какие-то услуги? — я решил сразу озвучить свои самые жуткие опасения.

Хозяйка вздохнула.

— Некоторые мелкие кланы так начинали, — сказала она, — в том числе Ветвь. Но эта модель оказалась очень ненадёжной. Много наших погибло в период гонений, когда люди сбрасывали эту непосильную ношу… нет, Арти. Мы не требуем жертв. Мы помогаем, — она вздохнула, чуть замешкалась на развилке: мы дошли до разветвления подземных ходов, и повернула направо, — скажи, Арти. Почему люди так сильно боятся смерти?

— Ну… потому что это заложено природой, — ответил я, — это сама суть жизни. Глубинные инстинкты.

— И это тоже верно, — кивнула Тара, — но всё-таки, в первую очередь, смерть связана со страданиями. Большинство людей боится страданий, сильной безысходной боли. В обычной жизни они видят это регулярно. Представляют себя на месте умирающих. Эта боязнь страданий пронзает отношение к смерти в человеческих обществах. Именно она идёт на первом месте.

— Возможно, — кивнул я, — это играет свою роль. Но ещё людей пугает неизвестность.

— Верно, Арти, верно! — улыбнулась Тара, — а теперь представь, как бы изменилась жизнь обычного человека, если бы он точно знал, что, если он не погибнет в бою, то умрёт без страданий. Больше того — будет точно знать, что впереди что-то есть. Нечто новое.