— Арти! — повторила Соня громче, и я проснулся.

И сразу обнаружил, что часть палатки, защищавшей меня от света, которая была натянута между передними сиденьями, упала, накрыв меня. Во сне я чуть не сбросил материал, который лежал у меня на плече.

Первое мгновение я запаниковал. Начал зарываться с головой во внутреннюю палатку.

— Арти, — повторила Соня. Её голос звучал напряжённо. Даже испуганно.

Наконец, завернувшись в палатку будто в кокон я решился ответить:

— Всё в порядке, — выдавил я, ощущая, как жалко звучит собственный голос.

— Нет, Арти, — возразила Соня, — не в порядке.

— Только не пробуй её поднять, — попросил я.

— Кого поднять? — удивилась Соня; послышался скрип сиденья, напарница зашевелилась, — а, ты про это. Вижу. Ты закрыт, щелей нет.

Какое-то время я испытывал замешательство.

— Арти, мы не одни, — сказала Соня.

— В смысле не одни? — до меня не сразу дошло.

— Арти, тут люди. Они вооружены. Стоят вокруг нас.

— Только не давай им открывать двери! — воскликнул я, испытав новый приступ паники.

— Я… постараюсь.

— Проверь — они заблокированы? — настаивал я.

— Да. Да, Арти. Двери заблокированы. Я заблокировала, когда засыпала, — ответила Соня.

— Что им надо? Они что-то говорят? — спросил я.

— Нет… они просто стоят вокруг. Арти, они странно выглядят. У них лица закрыты повязками, а на головах тюрбаны. Чёрные. Одни глаза видно. Ой!

— Что? — встревоженно спросил я, — что там?

— Один увидел, что я проснулась, — ответила Соня, — он поднял руку, показал мне ладонь, и тут же снова её опустил.

— Наверно… это хороший знак, — сказал я.

— Не знаю. Арти, я уже устала бояться. Будь, что будет. Если что — перестреляю, сколько смогу.

Я ухмыльнулся. Такая перемена в Сонином настроении радовала. Придавала сил.

— Кстати, уже закат, — сказала Соня, — скоро темно станет.

Я закрыл глаза и не смог сдержать улыбку. Получается, я пережил свой первый день в новом качестве.

Едва опустилась темнота, как один из окружающих нас людей — видимо, старший, — подошёл к нашей машине и вежливо постучал в окно со стороны водителя. К тому времени я уже успел перебраться на переднее сиденье.

Можно было опустить стекло, но я почему-то предпочёл открыть дверцу. Такая свобода действий пьянила после целого дня в узкой каморке.

У человека, который стоял передо мной, были светло-серые глаза. «Довольно необычно для местного», — решил я. Впрочем, что я знаю о местных народах?

Он кивнул мне и, покопавшись где-то в складках своего чёрного одеяния, вытащил и протянул мне небольшой пузырёк. Я подозрительно пригляделся. Потом принюхался. Так и есть: кровь!