— Я в щиток не умею смотреть.
— Показывай.
Он бросил работу, снял поддон у выключателя, повозился, сходил к щитку на площадке, заменил в нём что-то маленькое и тёмное, потом вернулся, подтянул контакты и поставил новый выключатель — свой, из сумки.
Свет в коридоре загорелся ровно, сразу, без заминки.
— Спасибо, — сказала я. — Сколько я тебе должна?
— За выключатель — ничего. Он у меня валялся.
— Антон.
— Ну хорошо, триста рублей.
Я дала ему триста, и он их взял, и от этого стало как-то легче.
Он доклеил пол в девять. Двенадцать квадратов, ровных, светлых, с чистым швом у стены, и комната стала выглядеть совсем новой — так, что я на секунду даже не узнала её.
— Всё, — он выпрямился, собрал инструмент. — Плинтуса завтра, но их можно и без меня. Там всё просто.
— Антон.
Он обернулся.
— Спасибо тебе, — сказала я. — Правда. Я одна бы тут до зимы делала ремонт.
Он постоял, глядя не на меня, а чуть мимо, на стену, и вдруг сказал:
— Аня, можно я тебя в четверг куда-нибудь позову? Не в строительный.
У меня внутри всё обдало горячим.
— Можно, — сказала я. И, чтобы не молчать, добавила: — А куда?
— Придумаю. — Он наконец посмотрел на меня. — В шесть за тобой заеду.
Дверь за ним закрылась. Я стояла в прихожей, прижав к груди руки, и улыбалась в пустоту, как дура.
Вике позвонила сразу.
— Он меня позвал на свидание, — сказала я, не поздоровавшись.
Визг в трубке был такой, что я отнесла её от уха.
— Так, — сказала Вика, отсмеявшись и отдышавшись. — Так. Значит, слушай меня внимательно. Волосы помой два раза. Не плойку — локоны у тебя от неё висят. И не надевай вон ту свою юбку серую, она тебя старит.
— У меня нет серой юбки.
Она приехала в четверг в четыре, за два часа до него, с двумя пакетами. В одном была еда, в другом — кофта: тёмно-вишнёвая, с широким воротом.
— Это мне? — спросила я.
— Это тебе. Только не спорь. — Она повесила её на дверцу шкафа. — И не говори, что дорого.
— Дорого?
— Нормально. Меряй.
Кофта села так, будто её шили на меня. Вика, глядя на это, сказала: «Вот», — и в этом «вот» было столько удовольствия, сколько я не видела у неё давно.
В шесть внизу посигналили.
— Иди, — Вика подтолкнула меня к двери. — И не думай про время. У тебя ключ, у меня ключ есть, я всё закрою.
— А Ванька?
— Ванька у бабушки до пятницы, я тебе говорила. Иди.
Антон ждал у машины, и когда увидел меня, коротко, будто споткнувшись, выдохнул.
— Привет, — сказал он.
— Привет.
Он открыл мне дверь. Пахло от него чистым, чужим одеколоном и немного машинным.
Сначала мы ели в кафе на набережной — обычном, с картонными салфетками, и разговор пошёл не сразу. Первые минут десять мы говорили про ламинат и плинтусы, и я даже испугалась, что так и будет весь вечер, но потом он спросил: