Антон ушёл в пять, поцеловал меня на прощание, коротко, в угол рта, и сказал, что в субботу позовёт в кино.
В семь приехала Вика — с шуруповёртом.
— Так, — сказала она с порога. — Где у тебя розетка в коридоре?
— Здравствуй.
— Здравствуй. Где розетка?
Розетка была у самой двери, низко, за тумбой для обуви. Вика вытащила из пакета маленькую камеру, белую, размером с полпачки сигарет, и стала прикидывать, куда её прикрутить.
— Ты серьёзно? — спросила я.
— Абсолютно. — Она приложила камеру к стене, отступила, поглядела. — Она смотрит в объектив, пишет на карту, на телефон приходит. Ставим напротив твоей двери, вон туда, над Валентининой.
— Надо у неё спросить.
— Спросим. Она не откажет, ей же тоже спокойнее.
Валентина не отказала. Выслушала, поглядела на камеру, сказала: «А мне-то что, ставьте, только не в самое лицо», — и всё же стояла рядом, пока Вика прикручивала кронштейн, и смотрела с интересом, как ребёнок.
— А она ночью видит? — спросила она.
— Видит, — сказала Вика. — И пишет.
— Надо же. — Валентина покачала головой. — Раньше вон собаки были, а теперь вот это.
Камера встала над её дверью, чуть скособоченная, и в приложении на телефоне появился чёрно-белый прямоугольник площадки, в котором сейчас была видна моя дверь и половина лестничного марша.
— Ну вот, — Вика отряхнула руки. — Теперь если кто стукнет — мы его увидим.
— А если не придёт?
— Значит, не придёт. — Она вошла в квартиру и закрыла за собой. — Но ты будешь спать спокойно.
— Я и так спокойно.
— Ага. По два часа.
Она прошла по коридору, заглянула в спальню и остановилась.
— Ого.
— Что?
— Ничего. — Она обернулась. — Правда хорошо получилось. Бежевый был правильный выбор.
— Это ты его выбрала.
— Вот именно.
Спать она легла со мной, на той же кровати, потому что в третьей комнате не было ничего, кроме стола. Взяла у меня футболку, легла с краю, спиной, и сказала:
— Я с краю. Если встану ночью — не пугайся.
— Ты встаёшь ночью?
— Все встают ночью, Ань. Просто не все об этом говорят.
Мы лежали в темноте, и я слушала, как она дышит. В прихожей горел свет, как всегда. Камера на площадке мигала красным.
Стука не было.
Ни в 3:17, ни позже. Я проснулась один раз, в половине четвёртого, посмотрела на телефон, увидела время и поняла, что стука не было, и от этого сна больше не стало, потому что теперь я ждала.
Вика заворочалась.
— Спи, — пробормотала она. — Он тебя боится.
Утром она встала в семь, умылась, оделась и, застёгивая куртку, сказала:
— Ну что, видишь? Всё нормально.
— Один раз.
— Ань, ну какой один раз. — Она села на край кровати, чтобы завязать кроссовки. — Ты столько дней пахала как лошадь, на нервах, одна в чужой квартире. Ты просто устала. Организм устал, вот и слышишь всякое. Я вон когда с Костей разводилась, у меня за стеной по ночам голоса были, а там никого не было. Никого, понимаешь? А потом прошло.